Музыченко чуть повел бровью при упоминании моего участия в разработке плана, но заострять на этом внимания не стал.

— Немецкую минометную батарею тоже вы уничтожили?

— Да, товарищ генерал-лейтенант. Она располагалась на пути к высоте. Оставлять ее у себя в тылу мы не могли.

— Кто стрелял по бомбардировщикам? И из чего?

— Противовоздушной обороной высоты после ее захвата по моему приказу командовал ефрейтор Нагулин. Он же лично вел огонь по самолетам противника из трофейного противотанкового ружья, — капитан кивнул на стоящее передо мной на земле «панцербюксе».

— Ефрейтор? — удивление на лице Музыченко приняло более явную форму.

— Он уникальный стрелок, товарищ генерал-лейтенант. И, как показал опыт предыдущих боев, хорошо справляется с командованием подразделением размером до взвода.

— Ефрейтор Нагулин, выйти из строя!

— Я сделал два шага вперед.

— Один бомбардировщик сбит над высотой двести четырнадцать, и еще один поврежден, — задумчиво произнес Музыченко, — это твой личный счет, ефрейтор. Еще один пикировщик сбит над высотой двести двадцать семь коллективным огнем организованной тобой противовоздушной обороны.

Я ничего не упустил?

— Нет, товарищ генерал-лейтенант, — четко ответил я.

— Товарищ командарм, разрешите? — вклинился Щеглов.

— Позавчера ефрейтором был сбит еще один бомбардировщик — «Юнкерс-88». Нам удалось захватить одного из членов экипажа, выпрыгнувшего с парашютом, — капитан указал на пленного немца в летном комбинезоне.

Генерал на секунду о чем-то задумался, а потом повернулся к нашему строю.

— Благодарю за службу, бойцы! — негромко произнес он и жестом остановил нашу попытку ответить по уставу, — вы сделали очень большое дело для всей шестой армии.

Капитан, пиши на отличившихся представление к государственным наградам. Вместе со своими людьми, кроме Нагулина, поступаешь в распоряжение комдива Соколова. Ты ведь разведчик? Вот он для тебя дело по профилю и найдет.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант! Разрешите выполнять?

— Выполняй, капитан, — кивнул Музыченко и развернулся в сторону входа в свой блиндаж, — Ефрейтор Нагулин, за мной.

Я вошел в блиндаж вслед за командармом и офицерами штаба.

Здесь все было обустроено куда более капитально, чем в штабе подполковника Лиховцева, что и не удивительно — совсем другой уровень командования. В дальнем углу у телефонной станции сидел дежурный в звании старшины. На столе одна поверх другой были разложены карты и схемы. Сверху лежала карта с нанесенной текущей обстановкой. Над ней, видимо, и работал генерал-лейтенант, когда нас к нему привели. Я бросил на изображение лишь мимолетный взгляд, но вычислителю этого оказалось достаточно.