Боеприпасов к нему, правда найти удалось немного, но стрелять длинными очередями я и не собирался, так что трех сотен патронов хватить должно было надолго.

Оставалось решить, что делать, если нас начнут обрабатывать бомбами с большой высоты. На километре-полутора у меня еще был шанс достать врага из ДШК или противотанкового ружья, но выше…

В поисках решения я обратился к зенитным пушкам. Все они, к сожалению, были буксируемыми, а значит, степень усиления моего взвода автотранспортом снова должна была возрасти. Кроме того, чтобы стрелять из такого оружия, мне требовалось хоть немного попрактиковаться, поскольку наводка у зенитных пушек осуществлялось с помощью механизмов, и нужно было подкорректировать программу управления имплантами, чтобы они могли мне помочь в точном наведении на цель.

В конце концов, мой выбор пал на тридцатисемимиллиметровую автоматическую зенитную пушку 61-К образца тридцать девятого года. Их я присвоил с помощью Свирского целых две штуки вместе с достаточно опытными расчетами, хотя надеялся только на одну. В качестве тягачей для этих орудий можно было использовать зенитные полуторки, но зная надежность здешней техники, я в категоричной форме настоял на получении еще одного грузового автомобиля.

С этими пушками была одна беда — очень мало снарядов. Может быть, именно поэтому, мне их и отдали без особого возмущения. Пятьдесят снарядов на ствол при боевой скорострельности сто двадцать выстрелов в минуту… Но кто сказал, что я буду стрелять очередями? Теперь, по крайней мере, на дальностях в четыре километра и высотах до трех я мог доставать вражеские бомбардировщики достаточно уверенно, а истребители на таких дистанциях мне ничего сделать не могли.

Не забыл я, естественно, и о своих товарищах. Чежина и Шаркова вытащить ко мне во взвод оказалось несложно — они мне требовались, как единственные во всей армии бойцы, имеющие опыт работы с «панцербюксе» в качестве второго и третьего номеров расчета.

На капитана Щеглова и его людей я, понятно, рассчитывать не мог — их прибрала к рукам дивизионная разведка комдива Соколова, но, по крайней мере, мне удалось выяснить, в какую часть их направили.

Сложнее обстояло дело с сержантом Плужниковым. Я, конечно, попытался его выторговать себе через майора Свирского, но тут даже он развел руками.

Сержант НКВД проходил по другому ведомству, а никаких железобетонных аргументов в пользу его необходимости во взводе ПВО ни у меня, ни, тем более, у майора не было. Свирский, правда, обрадовал меня тем, что Плужников тоже пойдет с «колонной особого назначения», что меня действительно несколько успокоило.

Я уже собрался было отправиться к зенитчикам, чтобы повозиться с механизмами наведения пушек, как меня окликнули.