Лиллемур стала сама на себя не похожа. В десятилетнем возрасте она была маленькой, темноволосой и худенькой, а теперь… да, за прошедшие годы кое-что изменилось.

Патрик почувствовал, что стены вокруг него закружились. Поначалу он не воспринял информацию, но потом вдруг осознал, что именно ему сказал Вильгот Рунберг. Лиллемур, Барби, оказалась дочерью второй жертвы. И восемь лет назад она видела убийцу.

Входя в банк, Мельберг ощущал уверенность и радость, каких не испытывал уже много-много лет. Он всегда ненавидел тратить деньги, а теперь собирался выложить двести тысяч крон, причем без малейшего колебания. Ведь он покупал себе будущее, будущее с Роз-Мари. Стоило ему закрыть глаза, что, по правде говоря, довольно часто случалось в рабочее время, как он чувствовал запах гибискуса, солнца, соленой воды и Роз-Мари. У Мельберга едва укладывалось в голове то, как ему повезло и как сильно изменилась его жизнь всего за несколько недель. В июне они впервые поедут в свою квартиру, а потом останутся там на четыре недели. Он уже считал дни.

— Я хочу перевести двести тысяч, — сказал Мельберг, протягивая кассирше бумажку с номером счета.

Он испытывал некоторую гордость. Не многим удавалось скопить столько при зарплате полицейского, но по капельке, по капельке… и теперь у него образовалась кругленькая сумма. А точнее, чуть более двухсот тысяч. Роз-Мари вкладывала столько же, а остальное, по ее словам, можно было взять взаймы. Но вчера она позвонила и сказала, что нужно действовать быстро, поскольку квартирой заинтересовалась другая пара.

Он смаковал эти слова — «другая пара». Надо же, на склоне лет он вдруг оказался в «паре». Мельберг усмехнулся про себя. Да, они с Роз-Мари в постели еще могут дать фору молодежи. Она совершенно великолепна, во всех отношениях.

Закончив дело, он уже собирался развернуться и уйти, как его вдруг посетила блестящая идея.

— Сколько у меня осталось на счете? — с воодушевлением спросил он кассиршу.

— Шестнадцать тысяч четыреста, — ответила та, и Мельберг почти молниеносно принял решение.

— Я хочу снять все. Наличными.

— Наличными? — переспросила кассирша, и он поспешно закивал.

В голове созревал план, который казался ему все более правильным по мере того, как он его обдумывал. Аккуратно засунув деньги в бумажник, Мельберг отправился обратно на работу. Раньше он даже предположить не мог, что тратить деньги так приятно.

— Мартин, — запыхавшимся голосом произнес Патрик, влетая в кабинет, и тот сразу заинтересовался, что происходит. — Мартин, — повторил Патрик, садясь, чтобы отдышаться.

— Тебя что, заело? — с улыбкой спросил приятель. — Тебе следовало бы поработать над дыханием.