— Да, поэтому я только сейчас увидел посланный вами запрос.

— Вот как? — повторил Патрик уже с гораздо большим интересом. Он почувствовал, что от напряженного ожидания дальнейшего у него стало сводить пальцы.

— Ну, остальные у меня тут новички и ничего об этом не знали. А я-то сразу узнал признаки нашего дела. Вне всяких сомнений. Я сам расследовал его восемь лет назад.

— Какого дела? — прерывисто дыша, спросил Патрик и крепко прижал трубку к уху, боясь пропустить хоть слово.

— Так вот, у нас тут восемь лет назад был мужчина, который… мне все тогда показалось странным. Но он когда-то злоупотреблял, и… — звонивший смущенно забормотал, видимо, признание совершенной ошибки давалось ему нелегко, — ну, мы все подумали, что у него случился рецидив и он допился до смерти. Но повреждения, которые вы упоминаете… должен признать, что они меня тогда несколько озадачили. — В трубке замолчали, и Патрик понял, чего комиссару стоил этот разговор.

— Как звали мужчину? — спросил Патрик, чтобы нарушить молчание.

— Ян-Улов Перссон. Ему было сорок два года, работал столяром. Вдовец.

— И он когда-то злоупотреблял алкоголем?

— Да, одно время пил по-черному. Когда умерла жена, то… он как с цепи сорвался. Очень печальная получилась история. Однажды вечером он напился, сел за руль и наехал на прогуливавшуюся молодую пару. Мужчина погиб, а Яна-Улова на некоторое время посадили. Но, выйдя на свободу, он спиртного в рот не брал. Вел себя хорошо, работал, заботился о дочке.

— А потом его вдруг нашли мертвым от алкогольного отравления?

— Да, — вздохнул Рунберг. — Как я уже говорил, мы подумали, что у него случился рецидив и он утратил контроль над собой. Обнаружила его десятилетняя дочка, которая утверждала, что встретила в дверях незнакомого мужчину, но мы ей не поверили. Решили, что у нее шок или что она хочет защитить отца… — Голос изменил ему, и в его молчании ощущался глубокий стыд.

— Не было ли возле него какой-нибудь страницы? Из детской книги?

— Я пытался припомнить, когда прочел запрос. Но не помню. Скорее всего, мы не обратили внимания или, вероятно, просто подумали, что она принадлежит девочке.

— Значит, ничего такого не сохранилось? — Патрик сам слышал у себя в голосе разочарование.

— Нет, у нас вообще мало что осталось. Мы ведь думали, что мужик просто перепил. Но я могу прислать то немногое, что есть.

— У вас имеется факс? Можете прислать по факсу? Хотелось бы получить материалы как можно скорее.

— Конечно, — ответил Рунберг. И добавил: — Бедная девочка. Какая жизнь. Сперва, когда она была совсем маленькой, умерла мать и отец попал в тюрьму. Потом она осталась и без отца. А теперь я прочел в газетах, что ее там у вас убили. Снималась в каком-то реалити-шоу. По фотографиям я бы ее никогда не узнал.