— Не забудь, что нам, вероятно, не хватает еще одной жертвы, — тихо сказал он, садясь. — По всей видимости, мы пока не обнаружили жертву номер два. Кого-то упустили.

— А из книжных страниц больше ничего не выжать? — спросила Эрика и поставила дымящуюся кастрюлю на приготовленную на столе подставку.

— Похоже, что нет. Я сейчас больше всего надеюсь на то, что нам удастся найти какую-нибудь зацепку, когда мы получим все данные об аварии Эльсы Форселль. Она стала первой жертвой, и что-то подсказывает мне, что поэтому она самая важная.

— Возможно, ты прав, — заключила Эрика, а потом позвала Анну с детьми. Разговор придется продолжить позднее.

С тех пор как было установлено, что общего между жертвами серийного убийцы, прошло два дня. Первоначальная эйфория улеглась, и ей на смену пришло некоторое уныние. По-прежнему оставалось неясным, почему так велик территориальный разброс. То ли убийца ездил по Швеции в погоне за своими жертвами, то ли успел пожить во всех этих местах? Вопросов было слишком много. Они внимательно изучили весь доступный материал о ДТП, в которых участвовали жертвы, но так и не обнаружили между ними какой-либо связи. Патрик все больше склонялся к тому, что убийства не имеют никакой привязки личного характера, а убийца — просто страшно озлобленный человек, наугад выбиравший жертвы по их деяниям. В таком случае получалось, что убийца не принимал во внимание тот факт, что большинство его жертв чистосердечно раскаивались в содеянном. Эльса жила с чувством вины и искала прощения в религии, Марит больше не притрагивалась к спиртному, Расмус тоже, правда, он и не мог пить в силу физиологических причин, вызванных полученными при аварии травмами. Исключение представлял Бёрье. Тот продолжал пить, водить машину в пьяном виде, и его, казалось, совершенно не волновала девочка, смерть которой осталась на его совести.

Однако пока для полноты картины не хватало еще одной жертвы, делать выводы было невозможно. Когда у него около девяти утра зазвонил телефон, Патрик никак не мог предположить, что разговор даст ему последний кусочек пазла.

— Патрик Хедстрём, — ответил он и прикрыл трубку рукой, чтобы звонивший не слышал, как он зевает, в результате чего сам не уловил имя собеседника.

— Простите, как вы сказали?

— Меня зовут Вильгот Рунберг, я комиссар отделения полиции в Уртбуда.

— Уртбуда? — переспросил Патрик, лихорадочно перебирая в памяти географические познания.

— Это около Эскильстуны, — нетерпеливо ответил комиссар Рунберг. — Но отделение у нас маленькое, мы работаем втроем. — Он покашлял, отвернувшись от трубки, а затем продолжил: — Дело в том, что я сейчас вернулся после двухнедельного отпуска в Таиланде.

— Вот как? — произнес Патрик, не понимая, к чему он клонит.