Скелет печально рассматривал принудительную вентиляцию. Мне стало стыдно, и я как честный человек пошла возвращать ребра владельцу. Общими усилиями мы все же приладили их назад, примотав с двух сторон цепочками. Клево так стало!

Пока приматывали, корону я водрузила себе на голову, и когда пришел момент экспроприации в пользу скелета — оказалось, здесь классический пример экспроприации экспроприированного: корона категорически отказывалась сниматься.

— Мыло есть? — прошипела я сквозь зубы.

Дядя изучил рекогносцировку, плюнул, отфутболил ларец и пошел предаваться печали куда-то в дальний угол.

Вскоре оттуда раздался хлопок пробки и запахло спиртным. Интересно, а куда он заливать собрался?

Аралёз толкнул меня сзади носом, призывая на трудовые моральные (аморальные!) подвиги. В смысле, тырить все, что не приколочено гвоздями.

Поначалу я еще пиратскому призыву имела мужество сопротивляться.

— Как-то неприлично пихать барахло по карманам… — взывала я к сознательности, своей и чужой. Моя промолчала, зато ответил аралёз и притащил мне в зубах ободранную кожаную сумку.

Ох ты ж! Деваться некуда: грабить так грабить!

— Думаешь, если я все запихаю вовнутрь, то будет не видно, а значит — не стыдно? — полюбопытствовала я.

Пес кивнул и начал носом подгребать предметы, видимо остро мне необходимые в этой жизни. Долго я не сопротивлялась. Царь я или не царь?!!

Пока я гребла все подряд без оценки стоимости и оно легко умещалось в эту замызганную торбочку, аралёз решил, что нам вдвоем скучно. Дядю считать не будем, он активно растопыривал чакры в нирвану и тихо наливался спиртным в уголке. Мой провожатый пригласил на посиделки остальных аралёзов.

Теперь по сокровищнице топотало два десятка здоровенных мохнатых псин, пытающихся изукраситься в меру сил и возможностей. Причем эти ходоки даже сумочку мою принесли вместе со шлемом.

На радостях я захотела угостить помощников остатками пирожков, а себе достать фляжку с отваром. Полезла в сумку — и разочарованно присвистнула. Фигли! Пакет с пирожками и серебряная фляжка с отваром исчезли.

Зато кто-то (убила бы гада!) сунул туда пергаментный пакет с заварными пирожными и второй, набитый бутербродами с бужениной, семгой и колбасой.

И две бутылки холодного пива! И кока-колу! А вот не буду жрать! Принципиально!

В разгар нашего гоп-стопа вдруг раздался вежливый стук в дверь. Мы замерли. Даже скелет высунулся из своего облюбованного угла и заинтересованно выпялился на створки.

— Подкрепление ждешь? — шепотом спросила я.

Дядя замотал головой и показал запыленную бутыль с вином.

— А-а-а, собутыльников… — сообразила и нечаянно уронила один из кубков на золотой шлем. Звон стоял — заслушаться можно!

Дверь немного походила ходуном, но устояла.