Разве можно кидаться на спящего мужчину, бывшего ещё несколько часов назад в кандалах, готового принять смерть и с негодующим криком душить его?

Девушка, моя теперь супруга, выглядела расстроено и шокировано. Её пощёчина стала для меня радостью – это действительно реальность!

Но мне было жаль юную леди. Правда, совсем немного.

Это был её выбор – не мой.

Если бы в тот момент я мог повлиять на её решение, то отговорил бы. Она ведь даже не догадывается, что общество воспримет подобную блажь весьма остро и негативно. Я не сомневался, что моя жена из высшего общества – холёная, свободная в поведении и выражениях, яркая и богатая, но отныне ей предстоит узнать жёсткую и жестокую стезю жены опального мага и врага короны.

Девушка сидела на постели, залитая утренним светом, с опущенной головой, явно страдая от магического вмешательства.

Разве можно шутить с магией, если сам обладаешь лишь каплей силы?

Её длинные волосы – встрёпанные, струящиеся по спине и плечам, всё равно были прекрасны, и казалось, природа их создала из лунного света.

Моим уставшим от долгого пленения глазам вдруг показалось, что от неё исходит золотое сияние.

Кажется, её имя – Элизабет.

Разговаривая с ней, понимал, что мой голос звучит недружелюбно. Совсем не тот непринужденно-вкрадчивый тон, которым я пользовался, общаясь с женщинами. Сейчас я был уставшим, голодным и раздражённым.

Взволнованно провёл рукой по грязным волосам и кратко поведал, кто я такой.

Её реакция меня удивила.

Не было продолжения истерики и паники – супруга лишь горестно застонала, всхлипнула и лишилась чувств.

Кровь садистски стучала в висках, добавляя к острой боли в голове ещё больших мучений.

Все, что мог сделать мой организм для облегчения боли – это отключиться.

Так и произошло – раз и меня окутала блаженная и спасительная тьма.

Не знаю, сколько времени я пролежала без сознания, но возвращение в реальность было болезненным и тошнотворным. В прямом смысле этого слова.

Какая-то сволочь влила мне в рот невероятную гадость и когда эта гадость коснулась стенок желудка, то меня тут же вывернуло наизнанку. Голова при этом только каким-то чудом не взорвалась от дикой боли. В глазах всё подернулось белесой дымкой.

Из глаз брызнули слёзы.

Мне стало себя ужасно жалко.

Господи, да где я провинилась, что теперь должна так жестоко страдать?!

– Давай же, выпей ещё зелья, нужно вывести из тебя ту дрянь, которой тебя опоили, – услышала я чей-то ласковый и успокаивающий голос.

Кто-то погладил меня по спине и заботливо обтёр лицо от недавней тошноты, а потом поднёс к губам чашку с той же вонючей гадостью.

– Не-е-ет… – захныкала, уворачиваясь от питья. – Мне пло-о-хо-о-о…

– Знаю, что плохо, – вздохнул мужчина.