— Тысяча благодарностей, милостивый синьор! Тысяча благодарностей!

Маг быстро засеменил к дверям, но на выходе притормозил и обернулся.

— Милостивый синьор! Я совсем забыл — монсеньор Мартино так и не заплатил мне положенное. Всего пять золотых скудо и четыре сольдо, синьор. Не могли бы вы помочь отцу двух невинных детей…

— Так тебя же здесь не было, Бартоломео. Значит, и денег тебе не положено.

— Это если посмотреть с одной стороны, синьор. А с другой, с пятью скудо и четырьмя сольдо меня не будет здесь гораздо отчётливей. Согласитесь, ведь есть разница между «просто не было» и «точно был в другом месте».

Я рассмеялся от такой откровенной наглости. Нет, маг не был трусом. Наоборот, хитрый и расчётливый наёмник, который получит своё даже в самой сложной ситуации.

— Держи, — я кинул ему по одной шесть монет.

— Секунду, щедрый синьор, я верну вам сдачу.

— Не надо. Выпей на них за моё здоровье. За Энрико Карузо.

Бартоломео Караббо понимающе кивнул и ухмыльнулся.

— Сделаю, синьор Карузо, вы останетесь довольны. Если в будущем вам понадобятся мои услуги, спросите обо мне в траттории «Длинноносый Буратто» в Риме.

Он поклонился и ретировался.

— Проще было убить, чем платить деньги, — буркнула Диего, натягивая сапоги.

— Он рассмешил меня, — я улыбнулся, — пусть живёт.

Я понюхал ветчину, вино в бутылке и решил, что наёмник далеко не дурак пожрать.

— Кто такой этот Энрико Карузо? — спросила испанка, заканчивая одеваться.

— Видел долговую расписку на это имя в бумагах кардинала. Ты готова? Тогда пойдём, нас ждёт Монте-Каво.

Глава 3

Богомолы

Дорогу на Монте-Каво найти в темноте было бы непросто. Но разлитый эфирный запах смерти, крови и боли легко позволил её отыскать. Это оказалась узкая, но хорошо натоптанная тропинка, серпантином уходившая в гору.

— Мерзость какая, — поморщилась Диего, едва ступив на неё. — Любой дешёвый кабак после этой дряни будет пахнуть фимиамом.

В этом я был с ней полностью согласен. И если от обычного запаха можно было зажать нос или перетерпеть и принюхаться, то от эфира не закроешься никак. Так что мы поднимались на Монте-Каво совершенно без удовольствия, раздражённые до предела.

— Кстати, Диего, ты что-то говорила про золото, припрятанное у кардинала. Где у него тайник?

— Боишься, — она обернулась с усмешкой на лице, — что я предам тебя и будешь возвращаться один?

— А ты можешь предать?

Диего помрачнела и посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я дала тебе слово Констан. Тебе и Хозяйке. Не жди от меня предательства. Может, я не самый хороший человек, но всегда плачу свои долги. И взамен жду от тебя только одного — когда дело будет сделано, отпусти меня в посмертие. Помнишь? Ты обещал.

— Обещал и сделаю, если ты просишь. Только не понимаю, зачем ты торопишься уйти.