Не хватало только кривого ятагана и пары пистолей за поясом для полноты образа."

"Киж тоже переоделся во что-то похожее, но вместо чалмы нацепил красную османскую феску с кисточкой. Сам Роспильози разоделся гораздо богаче, но на голову водрузил круглый островерхий шлем, обмотанный, как и у меня, в виде чалмы. Вот такой цветастой компанией вместе с десятком матросов мы погрузились в шлюпку и поплыли к берегу.

— Я встречусь с туарегами, — инструктировал меня Медведь, — Если всё пройдёт успешно, то позову тебя. Постарайся больше молчать, смотри и слушай. Будут спрашивать, отвечай честно, о чём бы ни спросили. Они странные люди: отлично чувствуют ложь, но при этом уважают хитрость. И ещё один момент — сделай так, чтобы они почувствовали, что ты колдун. Сможешь?

— Проще простого. Даже ты ощутишь.

— Вот и хорошо. А пока я буду занят, погуляй с моими парнями по базару. Купи себе что-нибудь, если захочется. Серебро здесь принимают любое, по весу, не глядя, где отчеканена монета. Только не потеряйся — искать человека среди торговых рядов ещё та морока.

На пристани нас встретил османский чиновник — худощавый дядька с бородавкой на носу, кутающийся в потёртый шелковый халат. Насколько я понял, его не интересовало ни кто мы такие, ни откуда прибыли, а только пошлина за въезд и стоянку корабля. Роспильози не стал сразу платить, а принялся махать руками, ругаться и торговаться, будто на базаре. Это заняло почти полчаса, но в конце концов, хмурясь и ворча сквозь зубы, он вытащил деньги. Чиновник с озабоченным видом пересчитал их, проверяя каждую монету, и сокрушённо качал головой, жалуясь на жизнь, начальство, палящее солнце и жадных моряков, не желающих платить положенное. По крайней мере, так мне перевёл один из моряков, наблюдавших эту сцену.

— Ни в коем случае нельзя сразу платить, — объяснил он мне, — нужно обязательно поторговаться. Если достал деньги по первому требованию — значит, ты подозрительный человек, наверняка шпион и враг. А честный человек никогда добровольно со своими деньгами не расстанется.

Я мысленно усмехнулся: очень странное суждение, на мой вкус. Шпион, если его посылает государство, существо подневольное. Деньги ему выдаёт прижимистый чиновник, суточные небольшие, да ещё и отчитываться придётся, куда казённые деньги потратил. А дома семья потребовала привезти заграничные диковинки. Так что шпион расположен расставаться с деньгами ещё меньше, чем какой-нибудь купец.

Бенгази оказался маленьким пыльным городом, бедным и неухоженным. Глухой угол дальней османской провинции, где нет даже наместника, а только несколько чиновников, собирающих налоги, и десяток солдат, не утруждающих себя поддерживать даже видимость порядка.