— В каком смысле? — он бросил на меня сердитый взгляд.

— За десять лет в Петербурге забыли, кто я такой и каким прозвищем меня наградили. Хочу заметить, что Алеутское княжество хоть и находится на краю света, но моя эфирная дорога существенно сократила время путешествий.

— Вы угрожаете, Константин Платонович?

— Ни в коем случае, — я улыбнулся и поднял открытые ладони. — Как я могу угрожать начальнику Тайной экспедиции? Скорее, выражаю надежду, что меня не будут отвлекать от управления моей вотчиной. Вы же знаете, сколько там предстоит сделать! И если придётся срываться из-за какой-нибудь ерунды, ехать в такую даль, то я буду очень опечален. С другой стороны, дела столицы меня больше не интересуют. Что бы там ни случилось, если мои интересы не задеты, я не буду вмешиваться.

Почти минуту Шешковский молчал, обдумывая сказанное.

— Вы обещаете, Константин Платонович?

— Даю слово князя.

— Приложу все усилия донести до императрицы ваши слова. Со своей стороны я постараюсь, чтобы вас ничем не отвлекали от дел княжества.

Я улыбнулся, уже искренне, и налил в две рюмки рябиновку.

— Предлагаю выпить за это, Степан Иванович. Полагаю, это всё, что вы хотели со мной обсудить?

Начальник Тайной канцелярии выпил рябиновку залпом. Откинулся в кресле, заметно расслабился и покачал головой.

— Я привёз вам и кое-что хорошее. Не всё же мне приносить дурные новости. Вот, возьмите.

И он протянул мне лист бумаги.

Глава 38

Дорога

— Вексель на полмиллиона рублей?

Шешковский кивнул.

— Всё верно, Константин Платонович, это компенсация за долю в эфирных дорогах, изъятую в пользу казны. Её должны были выплатить сразу же, но, к несчастью, она затерялась в канцелярии Сената. Виновные в небрежении уже наказаны.

Я чуть не расхохотался в голос. Ты смотри, как забегали! Стоило правильно напомнить о себе, как закрутились невидимые шестерёнки страха и от меня решили откупиться. Ну что же, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Императрица надеется, что эти средства помогут вам обустроиться в Алеутском княжестве.

— Передайте Екатерине Алексеевне, — я постарался сдержать улыбку, — мою благодарность. Князь Алеутский по-прежнему её верный союзник и вассал."

"— Обязательно передам, ваша светлость. Но это ещё не всё, — Шешковский подал мне вторую бумагу. — Императрица пожелала возвести младшего члена вашего рода Петра Боброва-Урусова и всё его нисходящее потомство в графское достоинство. Полагаю, вам будет приятно самому сообщить ему эту новость.

Такой ход Екатерины оказался для меня неожиданным. По сути, это было извинение за смерть Сашки и попытка успокоить мой гнев. И я, после короткого размышления, согласился на такой вариант. Убийцы мертвы, а графский титул Бобровым не помешает.

— С удовольствием это сделаю, Степан Иванович.