— Вот и найдите себе заместителя для здешних проектов. Молодого, исполнительного и готового принести мне клятву верности. Введёте его в курс дел, оставите на хозяйстве, а сами поедете со мной.

— Нет-нет-нет! Это совершенно невозможно! Как я буду его контролировать? Как отдавать ему важные поручения на таком расстоянии?

— С помощью телеграфа, зашифрованными сообщениями.

— Вы видели, какие у меня бухгалтерские книги? Вот, полюбуйтесь! — он шлёпнул на стол толстую тетрадь. — Как такую слать телеграммами? Да я разорюсь с вашим телеграфом!

— А если я организую канал доставки таких томов? Причём быстрый.

Лаврентий Палыч бросил компресс на пол, вскочил с кресла и стал вышагивать по комнате туда-сюда.

— Может сработать. Почему нет? Если я смогу делать ревизии удалённо, то почему бы и нет. Надо только выбрать умного, но не слишком амбициозного. Желательно без родни, чтобы не пристраивал везде… — он прервал монолог и посмотрел на меня. — Буду думать, Константин Платонович. Тут нужно подойти с умом, чтобы не жалеть потом о попусту потраченных деньгах.

— Как надумаете, жду вас у себя.

Не прощаясь, я вышел из флигеля управляющего и направился в дом.

На ходу обдумывая идею с двумя порталами. Один будет транспортный, такой чтобы перебросить сюда меня с группой поддержки. А второй — маленький, буквально-таки настольный. Чтобы перемещать деньги и документы в обе стороны. Это будет и быстрее, и надёжнее, чем посылать курьера. Нужно только договориться с Лукианом, чтобы он регулярно подзаряжал малый портал.

До особняка оставалось не больше сотни шагов, когда к парадному входу подъехал экипаж. Дверь распахнулась, с радостными криками наружу выпрыгнули мальчик и девочка.

Огненно-рыжие, с горящими глазами и шкодливыми лицами. А следом вышел седой мужчина. Потребовалось всего мгновение, чтобы его узнать. Не сдерживаясь и наплевав на приличия, я бегом кинулся к старому другу.

— Пётр! Бобров!

Глава 32

Сборы

Он постарел, будто для него прошло не десять, а все двадцать лет. Седой, с запавшими глазами и рано появившимися морщинами. А чёрного песка, что я ему отсыпал, не осталось и вовсе. Потеря Сашки подкосила Боброва хуже любой болезни или проклятия.

— Дружище!

Я обнял его и хлопнул по спине.

— Костя! Живой!

В его голосе прозвучала неподдельная радость. Впрочем, я был не меньше счастлив снова увидеть старого друга.

Дети уже унеслись в дом, и через открытое окно были слышны голоса, рассказывающие что-то скороговоркой «бабушке Марье». Пётр же решительно заявил, что не устал с дороги и хочет поговорить наедине. Чувствовалось, что ему есть что мне сказать. Так что я увёл его прогуляться по парку вокруг пруда, где точно не бывает лишних ушей и глаз.

Разговор вышел непростой.