За окном завывал ветер, в безумном хороводе кружились крохотные снежинки. Хорошо бы ветер и завтра не стих. Тогда занятия по боевой и физической подготовке будут в зале, и не придётся на морозе бегать по сугробам…

После разговора с Маиной и Хойей вопросов только прибавилось.

Хани была популярной девушкой, со всеми дружила. Врагов у неё не имелось, а вот поклонников, наоборот, хватало. В Хани были влюблены Марк, Вэйн и неизвестно кто ещё… Но она выбрала лоссайца, а с драконом осталась в дружеских отношениях. Оба ничего девушке не дарили, и я была склонна им верить. Однако некий поклонник подарил Хани шпильки.

Стала бы я принимать подарок от парня, на благосклонность которого не собиралась отвечать? А потом ещё прилюдно носить этот подарок?..

Зацепка слабая. Возможно, Маина ошиблась и шпильки достались Хани иным образом. Это могла оказаться семейная реликвия или девушка сама их купила… Но всё же мне упорно казалось, что заколки подарил Хани убийца или тот, кто с ним связан. Должна быть причина, почему Сина нашла шпильку среди моих вещей и взяла на встречу с Марком.

И ещё вопрос. Куда подевалась вторая шпилька? Её вместе с остальными вещами передали семье Хани? Или она осталась у преступника?.. Такие заколки, насколько я знала, делали парными.

Утром, когда все спешили на завтрак, я притаилась в одном из ответвлений коридора и решила подождать Вэйна. Я боялась того, как прошла его встреча с отцом. Вдруг верховный маг опять вышел из себя.

Вэйна я увидела издалека. Его фигуру словно окружала аура отчуждённости – другие ученики не просто избегали его, они опасались даже идти рядом.

Встретившись взглядом с парнем, я жестами попросила его следовать за собой. Особо не ждала, что после вчерашнего он захочет со мной говорить, но Вэйн вновь меня удивил.

Когда мы оказались в одной из пустующих аудиторий, я отступила на пару шагов, разглядывая однокурсника. Вид у него был измождённый, тёмные круги под глазами обозначились чётче. Синяков и ссадин я не заметила, но, возможно, они скрывались под одеждой или Вэйн успел подлечиться.

– Осмотр закончен? – поинтересовался дракон.

Парень вопросительно вскинул бровь.

– Твой отец… – я запнулась, поняв, что Вэйн всё равно не ответит, да и, собственно, не моё дело, как прошла его беседа с отцом. Вдохнув, призналась: – Я беспокоилась.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости, – промолвил он с непроницаемым выражением лица. – Если тебе больше нечего сказать, я пойду.

Вчерашний день не прошёл бесследно, в моём обществе парень чувствовал себя неловко. Впрочем, я тоже с каждой новой встречей всё больше терялась, смущалась и робела – то есть вела себя совершенно несвойственным мне образом.

Скрестив руки на груди, он посмотрел на меня.

– Тот нож… – еле слышно прошептала я.