Репьёв утверждал обратное — будто он назвал её так. Терехов оспаривать не стал, вручил очередной костыль.

— Её можно считать воплощением энергии, которую оставили наши предки, — продолжал шаман, задумчиво вертя костыль. — Оставили для нашего времени, когда люди утратят веру. Чтобы явить чудо! Взорвать мозг наших современников. Но произошла ошибка, вопиющее недоразумение. На моём месте оказалась Ланда! Впрочем, что теперь? Позже я открыл назначение... Разгадал замысел предков! Вопрос касается существования параллельных реальностей. Носитель духа шаманки... Как бы это популярнее объяснить.

.. В общем, может легко переходить из одной в другую. Мало того, проводить с собой людей! Я объяснял, убеждал Ланду воспользоваться возможностью."

"Она постоянно находится под сильнейшим воздействием энергетического поля. Может легко это сделать, но не хочет! А нам было необходимо наладить сотрудничество. Она сама не может распорядиться... Но всё время делает жалкие попытки. Уводит к себе совершенно случайных людей. Они возвращаются с острейшим синдромом наркотической ломки... Да, я не сказал! Её чертоги, место обитания, ушли в другой мир.

Точнее, они в пограничном состоянии и туда нелегко, невозможно добраться!

Из этого сбивчивого полубредового повествования Терехов наконец-то вычленил главное: Мешков считает, что дух шаманки вселился не в то тело. То есть дар путешествовать по мирам достался не тому человеку. А он, Мешков, наверное, сумел бы распорядиться такими способностями и использовать во благо человечеству.

— Переселить его нельзя? — спросил Андрей. — Например, в ваше тело?

Шамана аж встряхнуло от обиды.

— Как — переселить?

— Не знаю.

.. Перекачать, переместить, перегнать. Выпустить, наконец.

— Как же вы?! Это не жидкость, не воздух, не дым! Я не давал вам повода для насмешек! Вы же прекрасно понимаете, что произошло на самом деле! Меня поражает ваш неумеренный сарказм!

Терехов не хотел как-то его унизить либо посмеяться над ним, просто его познания в эзотерике не были столь глубоки.

— А вот Ланда так не считает, — заявил он первое, что пришло в голову. — Она воспринимает меня как очень серьёзного человека, иначе бы не пригласила к себе в чертоги.

Довод оказался убийственным, и это не замедлило отразиться в эмоциях Мешкова.

Сначала он утробно заскулил, потом, не выпуская из рук топора и связки костылей, несколько раз хлопнул себя руками, и его губы при этом запрыгали. Казалось, что он сейчас горько расплачется, падёт наземь, забьётся в истерике под воздействием сильнейшего транса. Однако шаман справился с приступом истерики и заговорил, всхлипывая:

— Это невероятно! Это вне всяких! Против всякой логики! Но факт! И это мой путь. Потому я и приехал к вам.