Что происходит, черт возьми?

– У меня две новости: одну ты слышал, это насчет неприятностей, вторая – я не могу уехать из этого города. По крайней мере, сейчас.

– Что значит не могу? – растерялся Никита.

– То и значит. Поезжай домой, обещаю вернуться как можно скорее.

– И у тебя язык поворачивается говорить мне такое? – покачал он головой. – Что у тебя с этим очкариком?

– В трех убийствах. Так вышло, что мне надо понять, кто убил и по какой причине.

Никита задумался, потом вздохнул:

– Надо так надо. Будем разбираться. Но в этой гостинице я жить отказываюсь.

Это ж полное дерьмо. И тебе здесь не место. Поехали, поищем что-нибудь подходящее.

Спорить было бесполезно, я сдала номер. Выходя из гостиницы, на стоянке увидела машину Никиты, направилась к ней.

– Начинай рассказывать, – предложил Никита.

– Это очень долгая история. И она подождет.

Он покачал головой и устроился за рулем.

Через час мы уже обедали в ресторане лучшей гостиницы города. Никита попытался завести разговор о моих неприятностях, но я увиливала от ответа. Еда всегда действовала на него умиротворяюще.

Он уже несколько лет был травоядным и страшно этим гордился. Вина тоже не пил, предпочитая воду. Вообще Никита занятный парень. Мозгов у него маловато, к тому же он страшный зануда, зато с Никитой все ясно: он всегда на моей стороне. Еще совсем недавно меня это бесило, а сейчас я была рада, что он сидит напротив, хотя его появление и создает дополнительные трудности. А еще я испытывала неловкость, натыкаясь на его взгляд, что поначалу вызвало у меня удивление и досаду. Поняв причину неловкости, я стала на чем свет костить себя за то, что легла в постель с Ильей. Делу это не помогло, а душевного спокойствия лишило. Утром в номере, слушая рассказ Никиты, я вдруг увидела нашу историю совсем иначе, и собственная роль показалась мне не особенно привлекательной. За долгие годы я так привыкла к его молчаливому обожанию, что давно перестала ценить Никиту и зачастую сетовала, что не могу избавиться от него. А что, собственно, я могла предложить ему? Свою красоту? Товар ходовой, но скоропортящийся. Придется поразмыслить над этим.

– О чем ты думаешь? – спросил Никита, приглядываясь ко мне.

– О тебе, естественно.

– И что ты обо мне думаешь?

– Я говорила, что люблю тебя?

– Ни разу. «Я скучаю» и «ты забавный» не считается.

– Ну, так слушай. Я тебя люблю.

– Тогда скажи еще раз.

– Ушам своим не верю. Знаешь, чего я хочу больше всего на свете?

– Знаю, – кивнула я, поднимаясь. – Идем в номер.

– Ну и история, – сказал Никита, он сидел в кресле с полотенцем на бедрах и прихлебывал минералку из бутылки.