Есть! Жена его подозревает в связи с секретаршей! И правильно!

— Ну так соединяйся с секретаршей!

Он неохотно набрал номер телефона внутренней связи:

— Викуся, тут какой-то Петровский. Леонид Андреевич. К директору ломится. Чего говоришь? Ха-ха! — И мне: — Ждите. А лучше вали-ка ты отсюда, парень, вместе со своим напарником. Никто вас сюда не…

В этот момент запищал телефон. Охранник снял трубку, и лицо его вытянулось. Потом и сам он вытянулся в струнку:

— Есть! Так точно! Слушаюсь!

Он уставился на меня и подобострастно сказал:

— Проезжайте, пожалуйста. Сидор Михайлович вас ждут.

Я был в недоумении. Что такое? Мое имя так широко известно, что открывает любые двери?

— Нас впускают, — сказал я Сгорбышу. — Будь начеку. Я попытаюсь обольстить директора и вытащить его из кабинета. А ты сделаешь снимки. Если фирма не отдаст нам пятьдесят процентов от того, что им заплатила блондинка, я порву фотографии на мелкие кусочки.

— Все понял, сынок. Ты — гений! — восхищенно произнес Сгорбыш.

Я еще не осознал, гений я или идиот. И как теперь выкручиваться? В это время ворота перед нами открылись, и мы въехали на территорию комбината.

Охранник махнул рукой, показывая, где можно припарковаться.

Мы шли к зданию, где был расположен офис, и Сгорбыш на всякий случай сделал несколько снимков. «Умно, — подумал я. — Если мы не натянем на фотоальбом, дополним портреты пейзажами. И пусть она докажет, что юбиляру это не приятно».

В приемной нас ждала взволнованная секретарша. Я подумал, что так встречают министра, в крайнем случае, его зама. Что произошло?

— Леонид Андреевич? — спросила она.

— Вас ждут. Проходите, пожалуйста.

Я понял, что в кабинет директора войду один.

Моя задача выманить хозяина оттуда и ненавязчиво подставить под объектив. Сгорбыш — мастер своего дела. Он изловчится, и нужные снимки будут у нас в кармане. Надо лишь вытащить директора из кабинета. Я решил придерживаться тактике «помолчишь — за умного сойдешь». Сидор Михайлович сам мне расскажет, почему он так рад меня видеть.

Итак, я вошел, а Сгорбыш остался в приемной. Из-за стола навстречу мне поднялся высокий жилистый старик. Песок из него не сыпался, а по крепкому рукопожатию я понял, что эта рука в ладах не только с удилищем, но и с теннисной ракеткой.

Предложить ему партию в теннис? Я умею красиво проигрывать, ничто не ценится больше.

— Рад, очень рад, — сказал Сидор Михайлович, крепко пожав мою руку. Я ожидал, что он спросит: «Какими судьбами?» Но он поинтересовался: — Как здоровье отца?

— Спасибо, он в добром здравии.

Сидор Михайлович посмотрел на меня с любопытством и сказал:

— А не похож! Нет! Не похож!

— Я похож на мать, — сдержанно ответил я.

— Как же, как же! Наслышан! Нуте-с?

Я растерялся. Надо бы объяснить причину моего визита.