Семьдесят лет! А ей тридцать! Она хочет его порадовать в день юбилея. Что ж…

— Значится, рано утром мы приезжаем по указанному адресу, — начал было Сгорбыш.

Мы со Сгорбышем переглянулись. Она говорила, словно гвозди забивала. Это «я хочу» как будто сделано из железа. Она приколачивала нас к доске своих желаний, которые были такими же плоскими и деревянными. Одно время я тоже считал, что весь мир у меня кармане, но мне тогда не исполнилось и двадцати. Да у нее, похоже, развитие еще замедленнее. Она даже не обратила внимания на мои замечательные губы. Эта женщина фригидна.

Цветок еще не распустился, как уже завял. На стадии бутона его хватил мороз. Еще бы! Ведь она живет со стариком! В нее бы влить молодую кровь! То есть не кровь, а…

— Что ж, это справедливо, — оборвал мои эротические фантазии Сгорбыш глубоким вздохом. — Вы получите все.

— Отлично! Вам заплатит фирма.

— Ненавижу эту работу! — с чувством сказал папаша Горб. — Помяни мое слово: будут проблемы.

Проблемы начались, как только мы добрались до «офиса». Эта стерва прекрасно знала, что там проходная с охраной. Что на предприятие так просто не пускают. Они делали то ли пластиковые окна, то ли панели из пластика.

А он оставался директором комбината, хотя вот уже пять лет как должен был находиться на пенсии.

Мы толклись у проходной в замешательстве. Эта работа стоила дороже. Мы не могли проникнуть на территорию. Видимо, блондинка хотела узнать, не состоит ли ее благоверный в связи с хорошенькой секретаршей.

— Да пошло оно все к черту! — махнул рукой Сгорбыш и развернулся спиной к воротам.

Но я сдаваться не привык. Эту стерву надо поставить на место. Как она сказала? У вас в фирме работают одни идиоты? Ну, я ей покажу идиота!

Я оставил Сгорбыша у проходной и отправился на переговоры с охранником.

Журналистское удостоверение не произвело на него впечатления.

— Съемка на территории завода запрещена, — забубнил он.

Чему тут удивляться? Их главная труба так сильно дымила, что сюда давно уже должен был сбежаться «Гринпис» в полном составе!

— Кто выписывает пропуска?

— Надо личное распоряжение директора! — заявил охранник с ненавистью. Я отнес ее на счет удостоверения журналиста. — Вот если Сидор Михалыч разрешат… — Он ухмыльнулся.

Сидор Михайлович и был тем человеком, которому мы готовили незабываемый подарок.

Выражение лица охранника мне было понятно: а ну-ка, отними! Есть дело директору комбината до каких-то пройдох журналистов?

— Хорошо, — кивнул я. — Позвони ему и скажи, что его хочет видеть Леонид Петровский. Леонид Андреевич.

Я еще не представлял, как выкручусь. Но мне нужно во что бы то ни стало проникнуть на территорию комбината. Тварь я дрожащая или Петровский?

— Еще чего! Буду я ему звонить! — хмыкнул охранник.

— Секретарша все решает.