— Видел, Кира Юрьевна.

Он молчит, и я жестко продолжаю.

— Я подниму видео из подъезда, запрошу у охраны. Не выгораживай своего начальника! Она была у нас дома?

— Была, — выдыхает он. — Не сдавайте меня, пожалуйста.

— Ее родители приезжали, я ей ключи передавал. Простите!

— Дальше! — истерично вскрикиваю. — Она ночевала здесь?

— Я не знаю, я же не следил за ней!

— В аэропорт ты отвозил Макара?

— Ждала его у входа. Я не знаю, откуда она приехала и на чем.

— Как они встретились?

— Артур, блядь. Как они встретились? — цежу я сквозь зубы. От злости у меня темнеет в глазах, я держусь изо всех сил, чтобы не заорать, как ненормальная.

— Я не видел, вещи доставал.

— Пришли мне видео с регистратора. Сейчас же! И не ври, что оно не хранится. Неделю точно на флешке!

— Они обнялись и поцеловались! В губы, если это важно! — тихо отвечает водитель.

— Ясно. Спасибо, Артур. Ты мне очень помог.

— К вам приехать? Нужна помощь? — обеспокоенно спрашивает он.

— Не нужно, Артур! Я сама с этим справлюсь! — безжизненным тоном отвечаю и отключаюсь.

Порываюсь тут же набрать Макару, но Яся, как чувствует, начинает орать так, словно режут ее. Колики, будь они не ладны. Я тоже хочу орать вместе с ней, но вместо этого грею пеленочку на живот, скачу с ней на руках, как пони. Пытаюсь отвлечь, песни петь, а по щекам катятся горячие слезы нескончаемым потоком.

Она красная от крика, прижимает ножки к животу, газики мучают. Малышка моя! Трясущимися руками капаю эспумизан, надеясь на чудо, но чуда не происходит. Ярослава верещит порядка двух часов, отказывается от груди. Я схожу с ума от крика, в ушах стоит звон, а ноги подкашиваются.

Достаю газоотводную трубочку и выкладываю дочь на пеленальный стол. Слава богу, эта экзекуция облегчает дочку, и она, наконец, затихает. Я меняю постельное, быстро купаю Ясю, действую на автомате, надеваю подгузник, чистый бодик и кормлю на ночь, лежа на кровати.

Мысли хаотично двигаются в черепной коробке, и я мечтаю только о том, когда она уснет. Я позвоню Макару и выскажу все, что думаю. И пусть даже не надеется отмазаться!

— Макар? — тихо стучит в мою комнату Лейла. На часах уже одиннадцать вечера, в Москве еще девять. Но мне завтра рано вставать, поэтому я решил прилечь пораньше. Еще и головные боли опять вернулись. Даже чай уже не помогает.

Шторы плотно задернуты, окна закрыты. Бесшумно работает кондиционер.

— Что тебе? — привстаю в кровати. Надо было в отель ехать ночевать!

— Я зайду? — шелестит она.

— Я спать лег! Голова раскалывается.

— Мне срочно! Пожалуйста!

— Зайди! — сажусь, приподнимаю подушку повыше и включаю торшер на прикроватной тумбочке.

Она опускается на край кровати и буквально дрожит от страха. В глазах плещется ужас, а пухлый рот нервно приоткрыт.

— Что такое? — хмурюсь.