Я выбрала извилистую дорожку, сырую от нависающей над ней зелени, и ехала гораздо медленнее, чем обычно ездят англичане, но автомобиль очень быстро выехал на небольшую смотровую площадку перед церковью Санта-Луция, откуда энтузиасту-фотографу открывался полный обзор португальского побережья и долины реки Лима. Обогнув припаркованные там машины, я, снова въехав в прохладу зелени, направилась по извивающейся змеей дороге, которая вела к основной автотрассе в Виану, и через несколько минут остановилась на главной площади. Чтобы отличаться от остального женского населения, особых усилий прилагать не нужно: местные женщины одеваются исключительно в черное, головы покрывают шалями, громко болтают, держа в руках корзины с покупками, или чаще, с легкостью неся на головах узлы со стиркой или мешки с зерном. Что ж, вот и новое впечатление. Выбрав уличное кафе, выглядевшее довольно чистым, я заказала кофе и, сидя на улице, смотрела на совершенно новый мир, бурливший передо мной.

На ближайшем углу энергичная женщина средних лет в гольфах и в деревянных сабо продавала с тележки рыбу. Торговля сопровождалась жестикуляцией, громким смехом, многочисленными кивками в мою сторону и не раз повторенным для покупателей словом «инглезе». По-видимому, в этом году я была одной из первых туристов, и, хотя не производила впечатления богатой, местные все-таки рассчитывали, что я могу потратить приличное количество денег в магазинах на площади, основной ассортимент которых, очевидно, был выставлен снаружи: кастрюли и сковороды, ярко расписанная керамика, свитера ручной вязки и разноцветные покрывала были развешаны на дверях и стенах, расстелены и разложены на тротуаре.

Возле витиевато украшенного фонтана собралась группа мужчин; они стояли, засунув руки в карманы мешковатых брюк, время от времени со смаком сплевывали и были поглощены разговором, в то время как их женщины сновали взад-вперед через площадь, неся тяжести на головах, чтобы на руках можно было держать младенцев.

Потом появился «ламборгини» и, резко затормозив, остановился в клубах пыли на дальнем конце площади.

С силой захлопнув дверцу машины, водитель запер ее и без особого интереса огляделся по сторонам. Он был высоким, худощавым, и, когда наконец двинулся, его походка оказалась раскованной и грациозной, но в нем не было ни капли женственности, скорее наоборот – он производил впечатление силы и агрессии, которые удерживаются на очень прочной цепи. Мужчины у фонтана, обернувшись, посмотрели на него, пока он не спеша шел вдоль магазинов с выставленными товарами, а потом, снова собравшись в группу, продолжили разговор.

Я вполне могла представить себе, что они говорили. Этот турист был не тем человеком, с которым можно затеять ссору.