— Но он не смог жить… И все, что я могла сделать, это обнять нашего ребенка, пока его дыхание слабело и слабело, пока он не сделал последний храбрый маленький вдох…

«О боже, — с отчаянием подумал он. — Наш ребенок умер у нее на руках сразу после того, как родился. О боже…»

— Кто был там с тобой? — прошептал Лука, думая, что рядом с Тиной должен был быть он. — Твой отец? Лили? Подруга?

Тина покачала головой и прошептала:

— Со мной никого не было.

Как это несправедливо! Тина была там одна… Лука подумал о суровом мужчине с фермы, который, видимо, не имел ни малейшего представления, почему его дочь вдруг помчалась в Сидней. Сразу, как приехала домой…

— Твой отец ничего не знал?

— Я не смогла сказать ему. Мне было так стыдно признаться, что я беременна. Я не могла сказать, что совершила ту же самую ошибку, какую когда-то сделали мои родители… Так что я вернулась в университет и спряталась там, притворилась, будто ничего подобного никогда со мной не происходило. А потом… Ну, потом… Я не могла даже вспоминать об этом, не говоря уже о том, чтобы рассказать кому-то. — Тина посмотрела на Луку жалобным взглядом: — Ты понимаешь? Можешь попытаться меня понять?

— Ты должна была рассказать мне! Я должен был находиться с тобой. Тебе нельзя было быть там одной!

Она рассмеялась, хотя этот звук больше походил на нечто среднее между икотой и всхлипами:

— Тебе кажется, ты бы так обрадовался моему звонку и новости, что я от тебя беременна? Неужели ты бы бросил все, лишь бы быть рядом со мной? — Тина покачала головой: — Я так не думаю.

Луке не понравились ее слова, но он понимал: Тина говорит правду.

— Я сказала бы тебе, — продолжила она странным, монотонным голосом. — Как только ребенок родился бы. Но… Когда-то мои родители поженились из-за меня, и посмотри, что из этого получилось… Я просто не хотела оказаться втянутой в то же самое. Не хочу, чтобы ты думал, будто я вынуждаю тебя…

— Ты уже говорила это, — сказал Лука, вспомнив ту ночь в Венеции, когда она так яростно заявляла, что ребенок — это не причина для вступления в брак. — Таким образом, ты ждала…

Тина кивнула и судорожно сглотнула:

— Ну, может быть… Может быть, отчасти потому, что я не хотела видеть тебя так скоро после того, как мы в любом случае бы расстались… Но я обязательно сказала бы тебе, как только ребенок… родился бы… — Тина остановилась и глубоко вдохнула, взглянув на крошечную могилу, оформленную железным кружевом. — Но когда это все случилось… Когда Лео умер… Я думала, пришел конец всему. И говорить тебе… уже не было никакого смысла… — Она покачала головой, ее волосы растрепались на ветру и напоминали теперь светлый нимб над головой. Тина посмотрела на него, боль утраты легко читалась в ее янтарных глазах.