Голос его зазвучал громче, когда он начал рассказывать про обрушившиеся мосты. Про сошедшие с рельсов поезда и упавшие лифты.

Дойдя до последнего пункта, он все-таки потерял контроль над собой:

– И атомные электростанции.

Он шарахнул кулаками по столу с такой силой, что все члены совета вздрогнули, и прокричал, срываясь на визг:

– Да бога ради! О чем вы только думали?

Глаза его наполнились слезами, и он замолчал. Взял себя в руки.

– Вы знали. Некоторые из вас знали. – Он посмотрел на мадам Рокбрюн, которая встретила его взгляд без малейшего смирения. Потом повернулся к Алену Пино. – Ты, кусок дерьма, ты знал об этом. И ты позволил этому продолжаться.

В зале воцарилась полная тишина. И он спросил себя, кто из этих людей сожалеет о погибших и о тех, кто еще, может быть, погибнет. А кто думает только себе.

– Несколько лет назад к вам обратился Стивен Горовиц и сообщил о своей озабоченности, не так ли? – заговорил Даниель, давая префекту возможность перевести дыхание. – Вы обещали разобраться, но вместо это развернули операцию прикрытия. И когда он понял это и собрал улики, вы начали против него кампанию, которая закончилась покушением на его жизнь вечером в пятницу.

– Это ложь, – заявила Эжени Рокбрюн. – Клевета.

– Это правда, – возразил Клод Дюссо. – Месье Горовиц распродал свою коллекцию живописи. Собрал сотни миллионов долларов и на эти деньги выкупил место месье Пино в совете.

Глава компании отрицательно покачала головой и улыбнулась:

– Вас неправильно информировали. Места в совете предоставляются бесплатно. Они не продаются.

– Но биржевые опционы, к которым прилагается место, очень даже продаются. Они не должны продаваться, была договоренность о том, что они не продаются. И Стивен знал, что ему нужно обратиться к кому-то, кто отличается особой жадностью.

Все глаза устремились на Алена Пино.

Под взглядами своих коллег по совету он покраснел как рак:

– Ну да, он обратился ко мне. Потому что мы старые друзья. Он был мне кем-то вроде отца, наставника. Большинство из вас это знает.

Кто-то закивал, но большинство сидели с каменными лицами.

– Он хотел стать членом совета, но я ему, конечно, отказал, – продолжал Пино. – До меня доходили слухи о его нацистском прошлом, и я понимал, что это будет только порочить ГХС и всех, связанных с компанией.

Упоминание о нацизме произвело эффект. Даниель и Дюссо почувствовали, что прилив негодования сходит на нет. Растут симпатии к Пино. Раздался согласный шепоток:

– Стивен Горовиц никогда не был нацистом, – отрезал Даниель. – Напротив. Он работал на Сопротивление.

– Ну да, – сказал кто-то из членов совета. – Как и Петен.

Ущерб был нанесен. Сомнение проникло в комнату.

– У меня есть доказательство, – сказал Пино, наращивая свое преимущество.