Теперь следует оценить, с какой скоростью информация о нас пойдет по планете. Но штаб уже сейчас считает, что произошла значительная недооценка сил противника.

— Означает ли это, по-вашему, что у них есть наблюдательные станции прямо в пустыне? — спросил начальник штаба. — Или нас смогли засечь на расстоянии в несколько сотен километров?

— Штаб пока не сообщает о своих предположениях, — ответил командир, еще раз пробежав глазами текст сообщения. — Но очевидно, надлежащие выводы будут сделаны.

— По-моему, следящие станции и наблюдательные посты здесь не при чем, — язвительно произнес зам по вооружению.

 — Все дело в том, что мы просто ухитрились сесть в двух шагах от лагеря какой-то группы филитов, живущих в пустыне. Это единственное возможное объяснение.

— Нет, это слишком неправдоподобно, — немедленно отреагировал командир. — Но даже, если это было бы правдой, то это в любом случае не наша вина. Мы получили приказ от штаба соединения, в котором говорилось, что квадрат посадки представляет собой абсолютно незаселенную территорию. Но я впредь не советовал бы высказывать версии, бросающие тень на репутацию штаба.

Ясно?

— Так точно, — откликнулся зам по вооружению. — Молчу.

Тем временем Билон, немного отстав от Собеско и Эргемара, тоже поднялся на вершину холма. Все еще не веря в невероятное, он осторожно выглянул из-за барьера из огромных камней, закрывающих обзор в сторону равнины.

Корабль был на месте. Он никуда не исчез, он по-прежнему стоял на широких опорах — огромный, круглый, металлический, темно-серый, без единого выступа или щели в гладком металле. Здесь, на голой, без единого кустика или травинки бурой равнине он даже не казался чем-то невероятным.

Он, наоборот, полностью вписывался в пейзаж, такой же дикий, нефиллинский и фантастический, как он сам.

Дрожащими руками, словно боясь, что корабль вдруг исчезнет, растворится в воздухе как мираж, Билон поднял один из своих фотоаппаратов, машинально проверил выдержку, диафрагму и метраж, взвел затвор и нажал на кнопку спуска. Сухой щелчок затвора прозвучал как-то слишком громко в окружающей тишине. Билон застыл, словно слившись с прохладным, еще не успевшим нагреться камнем.

Из оцепенения Билона вывел Собеско.

— Пора, — шепотом сказал он, дергая Билона за руку.

Билон послушно сполз с камня. Собеско взял у него фотоаппараты, передав один из них Эргемару.

— Особенно о видах не думай. Здесь все уже выставлено, просто снимай и все. Для тебя главное — не высовываться.

— Понятно, — кивнул Эргемар, расчехляя небольшой любительский фотоаппарат Сентера. — Буду снимать обоими.

Сентер полтора дня назад проявил на удивление мало любопытства. Впрочем, у него был тогда на редкость трудный день.