И только цветы лотоса легонько покачиваются на поднятых ею волнах.

А вот с кривого разлапистого дерева срывается целая стая разноцветных птиц – словно выбрасывается в небо салютом. С гомоном и с треском крыльев…

– Приплыли, – тихо сказала тетя Геля.

Впереди нас высовывался из прибрежных кустов нос катера.

– Вот они! – раздался зловещий крик, взревел мотор, и катер бросился нам навстречу.

От неожиданности я выпустил весло. Не спуская глаз с несущегося навстречу катера, я стал нащупывать рукоять весла, и моя рука наткнулась на что-то круглое, вроде мячика или камня. Привстав, я в отчаянии швырнул этот мячик прямо в стекло, измазанное полустертой местами краской.

А это оказался завалявшийся помидор. Из тех, которыми был до отказа загружен наш пароход. Помидор порядком подгнил и размяк. Поэтому, влепившись в стекло, он превратился в здоровенную красную кляксу на грязно-зеленом фоне. Я успел только увидеть, как за стеклом рулевой машинально пригнул голову.

Катер пролетел мимо нас, вылетел на берег и врезался носом в ствол дерева. Ринулись во все стороны щепки корпуса, осыпалась на катер листва – и все стихло.

По правде сказать, мы не сразу пришли в себя. Согласитесь, это как-то странно, когда речной катер врезается в земное дерево. Такое не часто бывает.

– Во здорово! – присвистнул Алешка. Даже немножко с завистью. – Дим, а больше там помидоров нет? – А это он спросил с надеждой.

Так или иначе, но мы победили. И гордо, не спеша, проплыли мимо разбитого вражеского судна, из обломков которого выбирались, кряхтя и ругаясь, наши бывшие преследователи.

– Помощь нужна? – издевательски кинул им Алешка. – Пейте томатный сок!

– Ну вот, – сказала тетя Геля. – Можно плыть дальше.

И тут вдруг в лодке что-то заверещало. Или запищало. Мы даже вздрогнули. И вскочили на ноги, едва не опрокинув лодку.

– Это рация, – успокоил нас Алешка небрежным тоном. И достал из кармана… рацию. Тети-Гелину. Живую и здоровую.

– А… – раскрыла тетя Геля рот. – А… Как? Она же… сломалась.

– Ничего она не сломалась. У нее просто батарейки сели. Я новые поставил.

Тетя Геля захохотала. И сквозь этот бурный хохот едва прорывались обрывистые слова:

– Радист… Специалист… до последнего диодика разобрал… Сложная система… Батарейки…

Мы тоже хохотали. Но я думаю, не столько из-за батареек, сколько из-за облегчения. Из-за того, что миновала опасность быть схваченными жестокими врагами.

– Хватит ржать! – грубо прервал нас Алешка, самый хладнокровный и практичный в нашей компании. – Вас же вызывают, тетя Геля! – И сунул ей в руку пищащую пойманным зверьком рацию.

– Ах, да! – спохватилась тетя Геля. – Марш на корму! Не подслушивать! – И сама перебралась на нос лодки, подальше от нас, включила рацию на прием.