Волколак, обмотанный мерзопакостной плотью бился на земле, пытаясь высвободиться от мерзкой плоти. Гедка подбежал к нему и принялся помогать. Ворожея пошатнулась от слабости — черный дар будто выедал ее изнутри. В какой-то миг она отвлеклась и упустила из виду чудовище. А когда снова глянула в сторону, где оно только что было, — жабалка уже исчезла. Заместо нее стояла Воста.

Молоденькая смуглянка глядела на Милаву своими водянистыми очами. Светлые волосы казались белее прежнего. Откуда-то к ворожее пришло знание, что это последняя ипостась прислужницы. Ворожея решила не мешкать и тут же сосредоточилась, наращивая внутренний огонь. Смуглянка приближалась. На этот раз Милава с огромными усилиями сумела распалить пламя и уже наставила на Восту ладони, но та заговорила:

— Стало быть, так ты свою подругу за все старания отблагодарить желаешь? — На пригожем лике отразилась скорбь. Сердце ворожеи затрепетало. — Не я ли тебя от цельной толпы бунтующих селян спасла?

Милава опустила ладони. Пламя стало гаснуть. По смуглой щеке потекла слеза, казавшаяся хрустальной бусиной в свете факелов.

— А когда русалка под воду тянула — не я ли подле оказалась? — окружавшая явь стала расплываться. Все, кроме лика Восты.

— Не слушай ее! — долетел звонкий голосок откуда-то издалече. К нему присоединился еле различимый за словами Восты вой.

— Не я ли волколака отогнала, да тебе и Алесю жизни спасла?

Огонь потух совсем. Пред очами Милавы явственно вставали картинки, в коих Воста приходила на подмогу. Так разве может она убить свою спасительницу? Ворожея уже готова была уступить подруге, но внезапно в голове зазвучало дивное пение, без слов. Оно словно колыхало на своих волнах, возвращая в реальность. Мама. Словно из тени проступили лик Гедки и силуэт волколака. На лике Восты уже играла ликующая улыбка. Она говорила и говорила, стараясь не дозволить Милаве снова распалить в себе пламя. А сама меж тем продвигалась в сторону избы. Вот только Щекарь оставаться в стороне и не мыслил. В один прыжок он оказался подле смуглянки и схватил ее руку зубами. Воста завопила.

— Милава! — закричал Гедка. Это окончательно вернуло девицу в явь. Она тряхнула головой и принялась снова растить в себе пламя.

Воста билась и визжала:

— Неужто снова дозволишь от острых зубов этого волколака пасть? Я ж столько раз от тебя Паляндру отводила!

— Отводить-то отводила… — уж теперича Милава ведала правду. Не кузнец Восту загрыз. Смуглянка сама себя порешила. Что ей, служительнице Паляндры, на две сути поделиться? Вот одна другую и загрызла.