Но звериные рыки, то смешивавшиеся, то дополнявшие один одного, вразумили — ворожея все еще не покинула Яви. Она вскочила. Два рыжих волколака сошлись в дикой схватке: рвали шерсть зубами, драли друг друга лапами. Скулеж сменялся воем. Хохот накрывался рыком. Кузнец! Точно ища подтверждения своей догадке, ворожея поглядела на хлев. Тот распахнул черную пасть — ладная дверь сошла с петель и беспомощно валялась подле.

Милава уже нарастила в себе огонь, но тут же поняла, что применять его нельзя. Ведь он и в кузнеца угодить может. Девица беспомощно глядела на волколаков, свитых в огромный ком рыжей шерсти. Тогда ворожея призвала на помощь силу ветра и направила на зверей. Они взмыли вверх от потока воздуха невиданной мощи, но так и не расцепились. А лишь их лапы коснулись земли, как они снова принялись рвать друг друга.

— Батька! — завопил Цвет. По протяжному грохоту, раздавшемуся сразу после истошного крика, стало ясно — его всеми силами пытаются удержать внутри избы.

Ну как же отцепить прислужницу от кузнеца? Милава пыталась подлезть и так и этак. И в какой-то миг придумала. Она выудила из верного мешка крупицу сон-травы. Прежде этого бы не хватило и на легкую дрему для новорожденного. Но ежели приумножить ее силу ведьмовством… Девица поднесла частичку к губам, пошептала и дунула в сторону нещадно бившихся. Черная мощь подействовала вмиг — один из волколаков заскулил, обмяк и упал на землю. Но второй, заместо того чтобы перекинуться на Милаву иль броситься к хате мельника, впился зубами в бок мохнатого противника. Ворожея ахнула. В избе закричали. Прислужница обернула морду к ворожее. Оскал походил на ухмылку, а зазвучавший ледяной хохот едва не заставил подняться волосы дыбом. Милава стояла промеж домом и прислужницей и переводила взгляд с нее на кузнеца. Впервые она не ведала, как поступить. Ведь прежде всегда бросалась на подмогу помирающему, а тут надобно было делать выбор. Страшный выбор. Милава ведала, что ежели теперича не кинуться к истекающему кровью зверю, то боле не топтать ему эту землю ни лапами, ни человечьими ногами.

— Давай, иди к нему. Иль он подохнет. По твоей вине! — царапал сердце скрежещущий глас.

— Нет, Милава! — закричал староста. — Ты не должна отступать! Щекарь бы этого не хотел!

И ворожея решилась. Она снова развела в себе огонь. Да такой мощи, что даже прислужница Паляндры перестала скалиться.

— Что тебе до этих людишек? — отступила она малость назад. — Со своей новой силой ты ведь можешь к самой Паляндре на службу идти. Вровень с нами станешь!

— Меня такая судьба не прельщает, — Милава выпустила огненный поток в волколака. Он вспыхнул и завизжал так, что ворожея не выдержала и закрыла уши. Волколак сгорел дотла. Легкий ветерок подхватил пепел и развеял над лесом.