— Рус, все нормально? — начала уже беспокоится Аня, протянув руки и похлопав меня по щеке.

— Да, — ответил я, отворачиваясь от окна и от Ани. От ее пусть и дружеского прикосновения я растаял, как мороженое на солнце. Отойдя от малышки на пару шагов, сел на стул. Аня, бросив на меня обеспокоенный взгляд, отвернулась и приступила к готовке. Я наблюдал, как она плавно движется по моей кухне, что-то напевая и пританцовывая, нисколько меня не стесняясь. Я посмотрел на ее лицо. Интересно, а если я ее прям сейчас поцелую? Думаю, она мне с разгона зарядит сковородкой по фейсу.

'Нет, — трусливо подумал я, — пусть все остается так, как есть.'

— Помнишь, как я писала тебе письма в армию? — прочитал я по ее губам.

— Что? — перепросил я, подумав, что что-то понял не так. Письма? Да, письма я очень хорошо помню. Аня была единственным человеком, кто мне писал. Каждую неделю мы с Игнатом получали по письму. Содержание почти одинаковое. Игнат еще постоянно ржал, и не лень же ей было строчить одно и то же. Вот только мне было не до смеха. Было неимоверно приятно осознавать, что кто-то тебя ждет. Анюта, Игнат и их родители — вот и все мои близкие люди. Я вспомнил, как Аня жаловалась на одноклассников, а я обещал им надрать уши, как только вернусь. Но вернулся я еще не скоро. После срочной службы, мы с Игнатом, как два патриота, остались служить по контракту. Потом контузия, меня уволили в запас. А Игнат ушел сам, устроился в ментуру, командовал группой захвата.

От воспоминаний меня отвлекло прикосновение к руке. Я поднял голову, всматриваясь в лицо Ани.

— Рууус, ты спишь что ли? — спросила она с улыбкой.

— Уже нет, — улыбнулся я, неосознанно накрывая ее ручку своей ладонью. Опустил взгляд, ожидая, что она сейчас выдернет свою ладошку. Уже приготовился перевести все в шутку, как почувствовал легкое прикосновение к подбородку. Аня, приподняв мою голову свободной рукой, поймала мой взгляд. Я некоторое время просто смотрел на нее, любуясь ее красивым личиком.

— Все готово, можно садиться кушать, — сказала она, поглаживая меня по щеке. Я сидел в ступоре, наслаждаясь ее совсем не сестринскими прикосновениями. Я просто трусливо боялся поверить, боялся надеяться на любовь.

Я смотрела на Руслана и улыбалась. Ну как можно смотреть такими глазами на меня? Мысленно попросив у Бога терпения, глубоко вздохнула. Ну, сколько можно-то? Еще можно понять, когда я была совсем ребенком, и моя детская влюбленность в друга брата мало что значила. Но теперь! Теперь-то я уже не девочка! И что мне делать-то? Зная Руса, уверена, от него не дождешься первых шагов. Но я честно решила дать ему время. Так что, милый, месяц у тебя на раздумья есть. В честь такого события я даже повесила в комнате календарь и каждый день отмечаю крестиком.