Похоже, что доктор Борилло предоставил ему полную свободу действий. Или это ловкий ход, усыпляющий бдительность приезжего, рассчитанный на притупление чувства опасности? А может быть, наоборот — хотят взвинтить нервы до предела, заставить выдать себя каким-либо неосторожным шагом, жестом, словом?

Вернувшись на Почтовую с обновкой — большой соломенной шляпой, Греков попросил согреть ему воды, помылся с дороги, отобедал, похвалив кулинарное искусство хозяйки дома — дородной седой старухи с крючковатым носом, назвавшейся Гликерией Николаевной, и поднялся к себе.

Потекли дни, похожие один на другой, как близнецы-братья: Федор вставал, пил чай, отправлялся на пляж, купался, загорал, заходил в табачную лавку за пачкой папирос, потом выпивал в подвальчике стаканчик молодого, чуть кисловатого легкого вина, обедал, спал, вечером гулял в небольшом городском саду.

Зашел доктор Борилло. Снова осмотрел Федора, ободряюще похлопал его по крепкому, уже покрывшемуся красноватым загаром плечу, взял шесть рублей за два визита — деньги, по местным ценам, немалые, — обещался зайти еще, присоветовав на прощанье уменьшить дозу брома. И ни слова о деле, которое привело сюда Грекова — Глазова…

В ту ночь Федор опять почти не сомкнул глаз — успевал выспаться днем, отдыхая после обеда. За полночь, услышав скрип половиц у лестницы, ведущей к его комнате в мансарде, он бесшумно встал, достал из-под подушки браунинг и притаился за дверью.

Кто-то тихо прокрался по ступенькам, остановился с другой стороны двери — Федор слышал сипловатое дыхание, — дверь тихо распахнулась, и в комнату вошел человек в длинном темном плаще с капюшоном.

Сделав шаг вперед, Греков оказался за спиной незнакомца и, уперев ему в левую лопатку ствол пистолета, шепотом приказал:

— Не делайте глупостей! — ответил незнакомец по-английски. — Уберите оружие.

— Кто вы? — подталкивая незнакомца стволом браунинга, Федор заставил его сделать шаг вперед, ближе к окну, из которого падал свет луны.

— Я от давнего знакомого, называвшего вас Саггиль-кина-уббид, заклинатель, благословляющий Бога и царя. Ну, уберите оружие, — прошипел человек в темном плаще.

Греков отступил в сторону, не опуская браунинга.

— Повернитесь ко мне лицом и перейдем на русский язык. Не нужно, чтобы здесь слышали английскую речь.

Незнакомец обернулся, откинул скрывавший его лицо капюшон. Нет, этого человека Федор никогда раньше не видел, даже на фотографиях, которые показывал Айвор Янович.

— Спрячьте пистолет, — уже по-русски сказал он, — мы не враги, а коллеги. Не удивляйтесь, доктор Борилло только почтовый ящик, так сказать, дополнительная мера предосторожности. Все ваши письма, отправленные в Екатеринослав, попадали сначала к нему, а потом ко мне.