Внутренний вампир Ками запомнил вкус крови, поэтому не может воспринимать никакую другую. И по тому же принципу он не может реагировать на укусы представителей всех остальных родов. 

— Не думал, что скажу это, но... ты молодец, Марко. Если бы не твоя кровь, Ассар бы уже обрёл абсолютную власть, — дядя Маркус сжимает мне плечо и одобрительно кивает. 

Да уж. Это пока он меня хвалит. Сейчас дочку вспомнит, и хрен мне, а не похвала. До обряда единения бы допустили спокойно! 

— Приступим, — командует лекарь Тазиро, опустив чашу с веревкой на землю, после чего просит Ками встать по одну сторону от неё, а Маркуса по другую.

— Оголи шею и слегка наклони голову набок, — говорит он Ками, которая уже начала дрожать как осиновый лист на ветру. — Не бойся. Все будет хорошо. Зажми вот это между зубами, — Тазиро подносит к её рту прутик. — Будет немного больно. 

Ой, блт, не ври! Будет пиздец как больно! А то Ками не видела, как вампиров пробуждают. Кроме того, она прекрасно помнит мой укус тогда... 

Маркус вытягивает руку вперёд, позволяя лекарю сделать надрез. Капля его крови капает на верёвки в чаше.

— Сай шио варда (прим.: соедини узы родства), — громко произносит лекарь, после чего кивает Маркусу.

Сейчас все случится. Сейчас они её вспомнят. Мой зверь готов утешать девушку, биться с отцом, дядей Маркусом, да хоть со всей стаей, если они не позволят мне сегодня же сделать Ками своей. 

Маркус выпускает клыки и с силой вонзает их в шею девушки. 

По землям Хазард разносится оглушительный крик.

Знаете, что это за ощущение, когда все тело охватывает жуткая боль, словно в тебя разом вонзили миллиарды острых клинков? Однажды я уже испытала подобное, но в этот раз все гораздо хуже.

В ту ночь, когда Марко отметил меня у колледжа, тоже было больно, только не настолько. Сегодня от боли мои ноги подкашиваются и сознание мутнеет. Кажется, вот-вот и я упаду на землю замертво, не в силах больше терпеть этот ад. Но почему-то я не падаю. Продолжаю стоять, а где-то вдалеке раздаётся надрывный крик, и вроде бы это даже не я кричу, а кто-то другой. Лишь раздирающее горло ощущение подсказывает моему меркнущему от боли разуму, что кричу всё-таки я.

Вместе с болью происходит много чего другого, но разобрать, что именно, трудно, потому что мозг просто отказывается нормально работать. Кажется, я вижу нити, тянущиеся от меня к папе и к остальным членам кланам Варран. Кажется, нечто шевелится глубоко внутри и клыками пытается разорвать выход наружу. Кажется, именно поэтому мне так больно.

Во всей этой жуткой, разрывающей на части агонии, я пытаюсь отыскать Марко, но не могу, не получается.