Глупая, маленькая, сколько же терпела, чтобы сказать мне это. Дурочка черноглазая. Комаришка любимая. 

— Сначала я боялась, что ты никогда не вспомнишь меня, и что мы не увидимся больше, а потом наоборот боялась, что вспомнишь и погибнешь. Вот и сейчас боюсь... — продолжает всхлипывать глупышка и стучит кулаками по моей груди. 

А мне, блять, нутро от её слез выворачивает. Зверь бьётся о ребра, хочет вырваться и успокоить Ками. Я еле сдерживаю волка. 

— Ты... Не пониммм... аешь, как страшно мне было... И сейчас... И как я скуччча... ла по всем... По тебе, по родным... Я считала, что вы навсегда забыыы.

..ли меня... 

— Ками, детка! Посмотри на меня! — обхватив щеки девушки ладонями, я приподнимаю её голову вверх, вынуждая Ками смотреть прямо мне в глаза. — Я бы НИКОГДА. Никогда не смог забыть тебя, слышишь? Я помнил тебя каждую секунду, видел тебя во снах, чувствовал твой запах, слышал твой голос. Ассар не смог стереть тебя из моей памяти окончательно, потому что то, что между мной и тобой — самая великая сила в мире. Сила истинной любви. Никогда об этом не забывай. Она не даст нам погибнуть. Она нас защитит. Ты мне веришь? 

Громко шмыгнув носом, Ками неуверенно кивает.

 

— Вот и правильно. Верь мне всегда. Я смогу тебя защитить. Мы вместе найдём решение и со всем справимся. И больше никогда не сомневайся. Ни во мне, ни в силе наших чувств, ни в себе. Мы — одно целое. Мы такими были созданы. Ты для меня. Я для тебя. Это никто и никогда не в силах будет изменить! Поняла меня? 

— Да, — шепчет Ками в ответ. 

— Да! Да! Я поняла! — уже громче говорит черноглазка, почти кричит, что заставляет меня улыбнуться. 

— Я тебя люблю. Всегда любил только тебя. Всегда была только ты одна.

Камилла Варран. 

И я надеюсь, сейчас она это не просто слышит, но и чувствует. 

— Так вы все-таки пара? — выгибает белоснежную бровь Рис, внимательно глядя на нас с Ками.

Мы торчим в библиотеке вот уже полчаса и тщательно пролистываем книги о древних вампирах, в том числе и те, что принёс Маркус из резиденции Варранов.

Всё это время Рис молчит, лишь изредка бросая то на меня, то на черноглазку любопытные взгляды, но спрашивать ни о чем не решается. И вот наконец его прорывает. 

— Все-таки да! — рявкаю я, довольно положив руку на талию девушки.

Она тоже призналась мне в любви.

Там, в коридоре. Она целовала меня и обнимала за плечи, плакала и просила ещё и ещё раз сказать, что я люблю, что защищу её и никогда не брошу. И я говорил. И даже сейчас мысленно я не прекращаю повторять слова о любви.

Это самое честное, самое настоящее, что я когда-либо испытывал.

— Как же вы это выяснили? — продолжает любопытствовать Рис, усмехаясь моему собственническому рычанию. 

— Какое тебе дело, северный олень? 

Вторая бровь парня взлетает вверх, а губы ещё сильнее кривятся в усмешке.