Вдруг он неудачно шагнул, потерял равновесие, правая нога попала меж камней и напрочь застряла… Безуспешно подергав ею, пока лодыжку не пронзила острая боль, Фёдор чертыхнулся и в сердцах стукнул кулаком по предательскому камню, одновременно посылая в него слабый импульс силы, надеясь разрушить. Но совершенно неожиданно для него раздался страшный грохот, сопровождавшийся ослепительной вспышкой, после чего Федору показалось, что на весь мир опустилась безмолвная тьма…

Потом незадачливый маг узнал, что провалялся в беспамятстве он до самой ночи. Взрыв, что оглушил его, словно послужил сигналом для затаившегося противника, в неразберихе беспорядочного, постыдного сражения, которое больше походило на избиение, его не замечали ни друзья, ни враги. И лишь много позже, когда по полю бесславной битвы бродили лекари, разыскивая уцелевших, нашли и Федора. Сначала на его путаные, малопонятные рассказы о том, что с ним произошло, никто не обратил внимания. Однако ж позднее, когда военачальникам пришлось ломать голову над тем, каким образом горцы сумели, полностью игнорируя прочные магические щиты, вывести из строя разом всех магов, вспомнили и о незадачливом офицере, что нес какую-то ахинею. Вот тогда Лимонова взяли в оборот. Спешно доставленный в столицу под охраной, что более походила на конвой, он не раз пожалел о том, что сболтнул лишнего. Час за часом длилась беседа с опытными дознавателями Тайной канцелярии, на которой присутствовали и архимаги. Не удовлетворившись обычным разговором, они поправ все нормы морали и запрет на ментальные воздействия, залезли в его голову, копошились там незримыми пальцами, перебирая недавние события, от чего многострадальную голову Фёдора наполнял нестерпимый зуд, вызывавший желание разодрать кожу, вскрыть череп и чесать, чесать, чесать мозг, с наслаждением избавляясь от жуткой внутренней щекотки…

Опустив долгие дебаты, что едва не разделили все магическое общество на две непримиримые половины, готовые броситься друг на друга, с пеной у рта доказывая свою правоту, можно было констатировать главное: в том самом злосчастном ущелье, что стало личным Ватерлоо генерала Потемкина, горные недра родили изумительную и пугающую своими качествами вещь. Невзрачные камни, в обычной обстановке ничем не выделявшиеся в массе бесполезных кусков гранита, подвергшись даже легчайшему направленному касанию эфира, превращались в абсолютное оружие против одаренных. Пробивая все щиты, игнорируя любую защиту, они взрывались, нанося повреждения не только физическому телу мага, но и его источнику. И чем сильнее был маг, тем необратимее были разрушения. Таким образом, предания горцев заиграли новыми красками.