— Скажи, — Оля тревожно смотрит мне в глаза, — немцы придумали что-то новое, чего не было в нашей истории?

Это была основная причина моего вызова к Сталину: уже две недели Лаборатория?1 не может выдать ни одной дешифровки.

— Что придумали немцы я не знаю… но мне и раньше было ясно, что ту дыру, что существовала у них с повтором ключа шифрования в процедуре установления связи, они рано или поздно закроют. Вот подгадали смену процедуры к вводу войск в Чехословакию. Никакой неожиданности для меня не произошло, но от этого не легче. РВМ — слишком медленная, справиться с возросшим числом радиограмм не способна.

Мы уже почти год как ведём работы по ферритовой ЭВМ. По нашему проекту она будет работать в пятьдесят тысяч раз быстрее, чем релейная. Ферритовая память на четыре кило-слова уже заработала… ну что ты смеёшься? Да, всего восемь килобайт, но они позволяют загрузить в оперативную память программный код и данные. Можно будет как страшный сон забыть перфоленточный ввод и вывод — вот где было реальное бутылочное горлышко. В дальнейшем планируем наращивать вычислительную мощность путём добавления процессоров…

— Многоядерный процессор? — удивлённо щурится подруга.

— Типа того…. предусмотрены буферы обмена данными между ними.

— А вдруг немцы пронюхают, что мы их читаем и заменят «Энигмы» на что-нибудь другое? — Оля берёт меня за руку и прижимается ко мне боком.

— Теоретически — возможно, но практически — нереально. Уже сейчас у них в войсках и во флоте десятки тысяч «Энигм», начать их замену — это полностью дезорганизовать военную и гражданскую связь. Они даже число одновременно устанавливаемых роторов изменить не могут: три — для Вермахта и пять — для Кригсмарине и Абвера.

Максимум что смогут — это добавить новый тип ротора и число перемычек на коммутационной панели, но это для нас, имея такую вычислительную мощность, какой обладает ФВМ, не критично.

— Понятно…. а когда мы начнём бриттов читать?

— Не знаю, — чуть отстраняюсь от подруги, — там вообще тёмный лес. Это об «Энигме» известно всё, а что там у англичан — тёмный лес: все знают о «Блетчли-парк», где её взломали, но ничего о британских кодах.

Мне, например, что главой их криптографической службы является Алистер Деннистон.

— Ну да, — Оля не замечает моего движения и продолжает жаться ко мне, — это я тоже знаю. Как думаешь, пока «Блетчли-парк» ещё пустой, стоит нашпиговать его нашими «гвоздями» и прикупить какую-нибудь хибарку по-соседству?

— А толку? Там же только дешифровщики… а вот где находятся шифровальщики — неизвестно. Хотя нет, где-то я читал, что Деннистон сидел в здании, где на верхнем этаже располагалась Ми-6.