Даже если попадёт в руки врага, уйдёт много времени чтобы выяснить что это такое, из чего сделано и какие функции оно выполняет. А выяснив это, всё равно не сильно продвинешься в понимании как самому сделать подобное».

— Ладно, так уж и быть, дам команду нашим электронщикам, — беру подругу под локоток, — будет тебе «жучок» с пьезодатчиком и УКВ-передатчиком.

— Спасибо! — локоток Оли непостижимым образом ускользает из моей ладони, — и ещё одно, ты не против, что в Лабораторию будет приходить небольшая группа, человек 10–12 армейцев? Семён Михайлович готов профинансировать постройку спортзала.

Будут проходить курс спецназа вместе с нашими вохровцами? И мне не мотаться по Москве?

— Не может быть и речи. Пока не будет готов промышленный реактор по производству плутония на Урале, мы будем использовать для наработки наш «котёл». Фонить он будет прилично, так что никаких спортивных и жилых помещений в радиусе одного километра быть не должно. И вообще, тут же стадион «Динамо» не так далеко, хочешь директору позвоню? Уверен, уважат живую легенду советского футбола.

— Что серьёзно так опасно? — хмурится Оля.

— Смотри, согласно расчётов на максимальной мощности, на который мы будем плутоний нарабатывать, безопасная граница находится на расстоянии четырёхсот метров, дистанционный пульт управления мы запланировали в главном здании — это примерно километр. Так что, если соблюдать инструкции, то практически безопасно. Готов проходить у тебя еженощную проверку на этот предмет.

Памятуя о крутых повадках подруги, заранее разрываю дистанцию.

— Нет, товарищ Лавочкин, — в ангаре аэродрома в Подлипках я специально заговорил громче, работники, облепившие стоящий в нём самолёт, обратились в слух, — ваше КБ остаётся в моём подчинении, наши планы, финансирование и сроки остаются прежними.

Вам даже на смену вывески не придётся потратиться, так как её не наблюдается…

Вокруг послышались облегчённые вздохи и смешки.

— … Ну показывайте наше детище, товарищи. Собравшиеся расступаются, сквозь раскрытые двери ангара вечернее солнца подсвечивает гладкие стремительные обводы истребителя.

«Не узнать…. разительные перемены… если сравнивать его с деревянным макетом: эллипсовидные крылья с „обратной чайкой“ и такое же изящное хвостовое оперение — уничтожены как класс.

Их место заняли обычные трапециевидные плоскости. Исчезли все крыльевые пулемёты, вместо них поверх мотора бок к боку из под обтекателя выглядывают дула двух синхронных ШКАСов. Вал мотора закрыт заглушкой»…

Все пытливо смотрят на меня, ждут реакции.

— Красавец… Красивый самолёт будет хорошо летать… — обхожу машину вокруг и неожиданно для себя выдаю крылатую фразу, чем окончательно запутываю ситуацию с её авторством.