Поняла?

– Поняла, – кивнула Татьяна.

Ее напарница – просто сокровище! Ну и подумаешь, что грубая. И пусть крови боится. И взяточница. И лентяйка. Но положиться на нее можно.

Вот тебе и некогда незыблемое правило – даже в магазин не выходить, если ногти не в порядке. Но где взять время расслабляться по салонам, если в день от двух до четырех рейсов и выходных тоже нет – их начальство щедро плюсует к отпуску? Дома она появляется от силы на восемь часов. Неохота вместо драгоценного сна ногти пилить! Обойдется Володя Чехов и без ее маникюра. К тому же (слабое, конечно, утешение) он – не совсем мужчина, а куратор.

Будем считать, кто-то вроде личного врача. Которого особо и не стесняешься.

Хорошо хоть, голову успела вымыть. И чистая блузка, из старых времен – когда у нее еще имелось свободное время, чтобы стирать и гладить, – отыскалась.

Володя Чехов пригласил ее без изысков в «Шоколадницу». И, смешной, гордо предложил «заказывать все, что душа пожелает». А чего здесь желать? Знаменитые блинчики стали готовить слишком сладкими, свежевыжатые соки какие-то мутные. Одна радость: не она разносит еду и напитки.

А ей с полным правом можно ковыряться вилкой, кривить нос и просить подать то одно, то другое.

– Ты, Танечка, изменилась, – едва устроились за столиком, выдал Володя.

– Пострашнела? – слабо улыбнулась она.

– Нет, что ты, – поспешно возразил он. – Просто вид… немного усталый.

– А ты полетай – чтоб в день по четыре взлета и четыре посадки! – окрысилась Татьяна. – И потягай в каждом рейсе телегу с едой – пятьдесят килограммов, между прочим! Это тебе не бизнес-авиация, где единственному пассажиру клубнику со сливками подашь – и свободна…

– Ты изменилась, – повторил он.

Улыбнулся и добавил: – Полностью слилась со средой. Мыслишь и чувствуешь, как настоящая стюардесса.

– Да. Молодец. Умеешь мимикрировать.

А она вдруг разозлилась:

– Может, тебе будет угодно что-то еще? Красавицей, твоей милостью, я уже побыла, любовницей шейха – тоже. Теперь вот пассажирам сопли вытираю. Какие еще будут указания? Может, по нисходящей, отправишь меня уборщицей, туалеты мыть?

– Таня, Таня… – укоризненно покачал головой Чехов.

Но она уже выпустила пар и виновато произнесла:

– Извини.

Я просто смертельно устала. Ни секунды ведь свободной… Не зря же есть анекдот…

– Самолет падает, пилоты в панике. В кокпит влетает стюардесса. Первому пилоту приказывает: «Так. Ты быстро пристегнулся». Второму: «Выпей валидол». Наводит шороху и повелительно говорит: «Все успокоились? Тогда я пошла к пассажирам».

Володя сдержанно улыбнулся, а Таня, понизив голос, произнесла:

– И главное, непонятно, когда это все кончится. Ансар звонил мне вчера. Чудом дома застал.