Ну а я со спокойной душой наложил руки на младшего Голубицкого и взялся за дело. И как бы у моего окружения не вошло в привычку пользовать меня в качестве лекаря. Мне ведь энергия для другого нужна вообще-то.

– Про Владыку, – подошёл ко мне Удальцов со стеклянными глазами. – Расскажи ему про Владыку.

– Вряд ли он меня слышит.

– Тут нету никакой аптечки! – крикнула из кабины женщина в чёрном. – Нету!

– Ы-ыыы-ыыых! – Андрей Семёнович резко вдохнул и открыл глаза.

Граф умер, да здравствует граф…

Не чокаясь, мы с ребятами пригубили пива.

Дело было спустя десять часов после инцидента на дороге, уже в Рубежном. В таверне с названием «Таверна», которая не обманывала ожидания посетителей и изнутри действительно выглядела как таверна. Пол и стены обшиты деревом, оранжевая полутьма, приглушённая музыка и телевизор без звука гоняет какую-то старую комедию.

Шумят, галдят, не разделяют нашей скорби.

Но о гусарах ещё успеется, а пока надо бы обо всём по порядку.

Спасение Андрея Семёновича не сделало нас с ним лучшими друзьями. Во-первых, он так и не узнал кто был причиной его чудесному исцелению. А во-вторых, у человека отец только что умер и ему сейчас вообще не до чего.

Мужчина он крепкий. Не ревел, не закрывался, но ситуация в любом случае… такая себе.

От злополучного места трагедии и до Рубежного оставалась пара часов езды, и Удальцов вызвался сбегать за помощью. Взял у Голубицкого документы в качестве подтверждения и погнал. Мы же остались и ждали, когда за нами приедут из города.

По большей части молча. Разве что таинственная барышня в чёрном со мной разговорилась. И да, надо бы мне взять обратно свои слова на её счёт. Никакая она не… представительница древнейшей. И даже не сутенёрша.

Благородных кровей она, вот только дворянство ей официально ампутировали. Бывшая баронесса Черникова. Батюшка-Император лично кинул её в опалу и выслал в иномирье без права вернуться. Про сам факт Карина Константиновна рассказала с плохо скрываемой гордостью, а вот за что именно её выслали предпочла умолчать. Ну… меня оно не касается.

А касается меня то, что Её Бывшее Благородие тоненько намекнула мне о своих догадках на мой счёт. Дескать, у княжича только что голова была пробита, а после того, как я над ним посидел всё чудесным образом срослось.

Улыбалась, короче говоря, многозначительно. Игралась с полутонами и подстрочным смыслом.

– А вы точно анималист? – спрашивала.

И фамилию мою повторяла чуть ли не через слово. Чтобы лучше запомнить, что ли? Короче! Сказала обязательно навестить, если буду в Столице, и глубже мы друг другу в душу не лезли. Негласно сошлись на том, что у всех свои тайны.

Хотя, возможно, её тайны я узнаю раньше, чем она мои. Ведь всё прошло по плану, и душа графа сейчас находилась на переправе.