Я же уже бежал к останкам джипа и пытался решить, что мне сейчас делать: то ли броситься вдогонку за стрелявшими, а то ли попытаться помочь. И надо выбирать; то и то сделать явно не получится. Да, можно было бы попросить Удальцова догнать говнюков, но… что дальше? Что он им сделает? И вообще мало ли кто они такие?

Семён Андреевич упал, перекатился на спину, разжал глотку и начал биться в конвульсиях. Тем временем чудом уцелевшая барышня в чёрном трясла и хлестала младшего Голубицкого по щекам. Что характерно без истерик. Агрессивно – это да. Но всё равно на редкость собранно, как будто бы в таких экстремальных ситуациях оказывалась не впервые.

– Умирает! – крикнула женщина, взглянув на меня.

Всё! Стоп. Спасибо гоблинам Разящего Весла, которые не пропускают утренние молитвы, божественной энергии у меня сейчас аж на половину Чуда. Но чтобы вытащить с того света обоих Голубицких всё равно не хватит. Вылечить Карякина было куда проще, ведь у него повреждения были не такими серьёзными. Здесь же тотальный звиздец что там, что там…

А выбор, на самом деле, очень прост. Даже если поменять условия и задать классическую дилемму, – жизнь богатого старика против жизни молодого нищего парня, – то я бы всё равно выбрал молодого. Не задумываясь.

– Секунду! – крикнул я женщине и резко свернул в сторону графа.

Успел не впритык, но времени всё равно оставалось очень мало; Семён Андреевич никак не отреагировал на моё присутствие, хрипел из последних сил и тупо разглядывал облака. Ему было больно! Очень больно! Это я чувствовал.

Поэтому я подлетел, присел рядом с ним, сделал вид что пытаюсь зажать рану, но на самом деле начал его добивать. Через ладони выпустил потоки некротической энергии, которые убрали боль и ускорили процесс отхода в мир иной.

Сострадание? Конечно. А еще личная выгода, чего уж тут скрывать. Практика наглядно показала, что ко мне на переправу попадают лишь души тех, кого я прикончил самостоятельно. И душа Голубицкого, как мне кажется, может быть весьма полезна. Да и для рода Голубицких это будет полезно! Мало ли, чего старый граф расскажет. Может инструкции молодому поколению не просрать все полимеры? В общем, увидим.

– Кхрь, – граф издал последний вздох, а я тут же рванул лечить его сына.

Батяня успокаивал табун, Женёк растерялся и не мигая уставился на тело покойного графа, и надо мне было теперь лишь сплавить куда-нибудь подальше женщину в чёрном. Свидетели Чуда мне не нужны.

– Аптечка! – крикнул я и сменил её «на посту» над Андреем Семёновичем. – В кабине!

– Аптечка!? Да у него же голова пробита!

– Принеси, я сказал!

Видно было, что барышня не привыкла, когда на неё орут и уж тем более приказывают. Однако она всё равно замолкла, задумалась, встала и пошла исполнять.