– Аркан «сила», – объяснила гоблинша.

– А чо сила-то?! Чо сила?! У тебя тут всё наоборот в этой тарé хреновой! Если смерть – это зашибись, то сила тогда, значит, чо? Плохо? Всё, звиздец, приплыли?

– Да погоди ты, дай почитать.

Читала Шамурская несколько минут; Удальцов успел сходить переодеться и теперь весь из себя красивый и пахучий опять нависал над гоблиншей.

– Гхым… я склонна трактовать так, – Благородие постучала пальцем по изображению девушки. – Зазноба твоя близко. Прямо вот ближе некуда. Причём ты её как будто бы уже знаешь.

– Та-а-а-ак, – кивнул Женёк. – Предположим. А лев во всей этой композиции тогда кто?

– А лев это её родители.

– И на кой-чёрт мне её родители?

– М-м-м… А может быть ты знаешь не её, а её родителей…

– Ну понятно, – Женёк махнул рукой. – Пальцем в небо. Какие-то расплывчатые формулировки, обобщения и вообще… манипуляции! Психологическое, блин, воздействие!

– Того! Я так-то много чьих родителей знаю! Буду теперь думать об этом, накручивать себя, по итогу сойдусь с чьей-нибудь дочкой, а ты у нас великая гадалка будешь!

– Эй! – вспыхнула Шампурелла. – Ты сам просил погадать!

– Я просил погадать, а не…

Дальше понеслась потешная ругань. Я лишний раз порадовался тому, как сильно дорога сблизила Женька с синеволосой гоблиншей, и снова подошёл к окну.

А окна из нашего гостиничного номера выходили прямиком на столичный вокзал. Вот он, будущий убийца моего бизнеса на оленегаторах. Стоит весь из себя тёмный, мрачный и заброшенный. Но как только война закончится, – я уверен! – поползёт железка отсюда и прямиком до Рубежного. И хрен ты её остановишь.

Очень надеюсь, что к тому времени я уже обзаведусь другими делами, и что извоз не всегда будет моей единственной кормушкой.

Ладно, чёрт с ним. Пора выдвигаться на разведку; и так уже много времени на пустяки угробили. День приезда не в счёт, второй отдыхали, а сегодня уже получается третий. Пора…

В Столице было хорошо. В Столице было красиво. А ещё на удивление спокойно: чуть ли не первым делом я спросил у персонала гостиницы куда не следует совать свой нос приезжему, который не в курсе местных разборок. На что мне ответили, что сейчас безопасно везде.

У наместника с Младшими, мол, перемирие. Первые официальные переговоры с момента Исхода и весь город затаил дыхание – ждёт теперь, чем всё закончится.

Так что никаких столичных разборок я пока что не увидел. Ни баррикад, ни раскуроченных улиц, ни спешащих к месту бойни карет скорой помощи. Кому угодно можно было невозбранно шастать где угодно, не опасаясь проверок и… с одной стороны это хорошо. Для моей нынешней миссии. А вот для всего остального ой как хреново. Ведь если две сильнейшие фракции этого мира действительно объединятся, то всё будет решено.