В какой-то момент в трубке повисла пауза, словно Павел Егорович собирался с мыслями, потом он, четко выговаривая каждое слово, сказал:

– Будь умницей, дочка.

В трубке раздались короткие гудки. Настя некоторое время продолжала держать телефон в руках, будто надеялась, что связь восстановится, после чего протянула его Юсуфу.

– Надеюсь, вы удовлетворены? – спросил Юсуф у Джона, когда они отошли от молодых людей.

– Всецело. Надеюсь, что переговоры по освобождению этой пары пройдут успешно.

– А теперь вам нужно немного отдохнуть, – сказал Юсуф Ахмед. – Понимаю, что на вас в последнее время навалилось много всего.

Сейчас вы выспитесь как следует, и уверяю вас, что завтра вы проснетесь совершенно другим человеком. – Повернувшись к Мунку, который не отставал от них ни на шаг, сказал: – Отведите господина журналиста в его комнату.

– Пойдемте, – живо сказал Митхун Мунк. – Надеюсь, что вам надолго запомнится наше гостеприимство.

– Да уж, – невесело буркнул Джон Эйрос.

– В вашей комнате имеется даже кондиционер, весьма эффективное средство для борьбы с африканской жарой.

Телефон Юсуфа Ахмеда затрезвонил в тот самый момент, когда Юсуф Ахмед укладывал его в карман.

Глянув на табло, он чуть отошел в сторону.

– Слушаю, брат мой, – произнес он по-английски.

– Он следует точно по расписанию. Мои люди следят за ним. На судне установлена автоматическая система подачи сигнала.

– Ее нельзя отключить?

– Только если обнаружить. А сделать это совсем нелегко.

– Ты понимаешь, насколько этот груз важен для нас?

– Разумеется, Ибрагим. И вы сделали правильный выбор, что обратились именно ко мне. Уверяю, вы не будете разочарованы.

– Никто ни о чем не догадывается?

– Нет.

Капитан воспринимает этот рейс как обычную перевозку, за которую ему хорошо заплатят.

– Он не должен быть разговорчивым, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно понимаю, брат мой. Он позабудет не только свою последнюю поездку, но и все предыдущие.

– Ты меня правильно понял. Аллах акбар!

Телефон отключился. Разговор дался Юсуфу Ахмеду очень нелегко. Рубашка пропотела и неприятно прилипала к спине, на лице тоже выступили капли пота. Отерев полой рубашки пот, Юсуф Ахмед сунул телефон в карман и направился в дом.

Никогда прежде Федор Марков не отправлялся в рейс с таким тяжелым сердцем.

Во всей этой истории было что-то неладное, начиная от какого-то мутного и непонятного Кэвина Фэриса, что предложил ему работу, до самого судна, которое ему надо было перегнать из одного порта в другой. Судно было загружено чем-то невероятно тяжелым, и создавалось впечатление, что сам морской царь придерживал его за днище, затрудняя передвижение.

Марков привычно всматривался в спокойное море. Однако на душе у него было не столь спокойно, как за бортом.