А во-вторых, он из тех, кто надеется только на себя. Его учили: для врача нет безвыходных положений, врач обязан рисковать… Не удивлюсь, если именно он и лишил нас милейшего Хардисти.

– Мы его не защищаем?

– Слава богу, нет. Мы представляем только миссис Хардисти. Ну а она, по всей видимости, тоже влюблена в доктора и никогда не даст показаний, могущих ему повредить. Потому и молчит. Меня волнует и слишком уверенное поведение полиции. Они горды тем, что на процессе будет выступать некий Томас Мак-Ниир, пользующийся славой «неизвестного». Он новичок в наших краях, но с блестящими рекомендациями, и ему просто необходимо выиграть свое первое громкое дело.

Прокуратура держится заносчиво и посмеивается над всем, что я предпринимаю.

– Потому вам и кажется, что идете по верному пути?

– Что-то носится в воздухе… Слишком много неясного, даже для меня. Нас опередили уже на старте, никак не удается ликвидировать разрыв. А сейчас по их ухмылкам видно, что они не сомневаются в обвинительном заключении. Оба будут осуждены!

– Кто представляет доктора?

– Сам доктор. Доверил защиту себе. Самый уважаемый и достойный доверия человек в его глазах – он сам.

В это время с треском распахнулась дверь и влетел Дрейк со словами:

– Они тебя посадят, Перри! У них что-то есть, связанное со шприцем. Только это и удалось выяснить. Прокурор проболтался одному из репортеров, как, мол, будет интересно посмотреть на твою физиономию перед присяжными… Тебя лишили возможности подготовиться заранее!

– Что ж, в таком случае остается одно…

– Прошение о помиловании?

– Показать себя на перекрестном допросе.

Дрейк озадаченно почесал в затылке.

– Вряд ли прокурор будет вести себя корректно, Перри.

Ты им столько раз утирал нос, поэтому им плевать на все нормы правосудия…

– Что ты выяснил про осколок, Пол?

Дрейк удивленно заморгал.

– Но разве прокуратура не выяснила?

– При чем тут прокуратура?.. Я поручил это тебе.

– Но они проверяли осколок, который им дал Раймонд. Как ты этого не понимаешь!

– Я понимаю только то, что ты ничего не сделал.

– Но ведь это же одни и те же стеклышки!

– Ты свое отдавал на экспертизу?

– Но зачем заниматься бесцельной работой?

– Откуда ты знаешь, что это бесцельно?

Пол невольно задумался.

– Но, Перри… Если осколки находились в одном месте, разве не ясно: оба они остались от одного предмета?

– Допустим. Но все же – проверь.

Отбор присяжных для слушания дела против Милисент Хардисти и Джеферсона Мейкома продолжался полтора дня. К полудню второго дня присяжные, приведенные к присяге, заняли места за длинным столом.

Томас Мак-Ниир неторопливо поднялся на возвышение перед столом присяжных.

– Леди и джентльмены! – начал он свою вступительную речь. – Многоуважаемое жюри!..