Существует ли любовь? Один колдун уже мне все доказал. В этот момент мне его до боли не хватало, он бы придумал, что делать с принцем и как остановить гибель цветов.

— Так ты меня даже не любишь. С чего вдруг решил, что я могу помочь с проклятием?

— Я надеялся, что хватит того, что есть. У нас же есть связь.

— Но этого недостаточно.

— Прости, — сказала я. — Но ты должен был выбрать Эллу. Она — твоя судьба.

— Моя судьба — остаться монстром навечно.

— Нет?! Может, ты знаешь способ? Заклинание? Хоть что-то? Ты вообще веришь, что меня можно полюбить вот таким? — он провел по своей морде длинными когтями, оставляя неглубокие царапины. — Почему ты молчишь?!

Кровь выступила на шерсти, как драгоценные рубины.

Я не могла ничего ответить, потому что действительно сомневалась. Разве кто-то осмелится полюбить Эрика в обличье монстра? А врать я не хотела. Как и была не в силах больше выносить его взгляд… По морде Эрика текла кровь, еще сильнее обезображивая облик.

— Прости, — еще раз прошептала я и отвела взгляд.

Эрик все понял, он взвыл и заметался по саду, вытаптывая мертвые цветы и сокрушая каменные статуи и фонтаны. Те разбивались и падали несуразной грудой.

Казалось, он утратил последнее человеческое, что в нем было, и его ярость действительно пугала.

Я неподвижно стояла и дрожала, пока рядом бесновалось чудовище. Потребовались небывалые усилия, чтобы внушить себе, что чудовище передо мной — это все еще Эрик, пусть и ослепленный отчаянием.

Потом настала очередь зеркал. Одно за другим Эрик разбивал их, содрогаясь от ненависти к себе, к проклятию, к исчезнувшей надежде. Он бил по своему отражению, чтобы не видеть его, и не замечал кровь на порезанных лапах. Он не обращал внимания, что с каждым разбитым зеркалом, оставшиеся алые цветы вмиг превращались в черные загубленные сухоцветы. Это было началом конца.

— Подожди! — я бросилась к последнему зеркалу и загородила его, прежде чем Эрик занес кулак для нового удара.

— Убир-райся, — взревел он. — Уходи! Пр-рочь!

Глаза зверя. Без человечности, только с тихой яростью. Когти были так близко от моей шеи, что при неудачном движении могли с легкостью порезать ее.

— Ты по-прежнему прекрасный принц, — произнесла я на выдохе. — Ты все еще Эрик. Красивый, умный, обаятельный и заслуживающий настоящей искренней любви.

— Как ты смеешь издеваться?! — зарычал он, обдавая меня горячим дыханием. — Как ты смеешь?! Разве ты не видишь меня?! Я монстр.

— Да с чего ты взял? Ты хотя бы раз себя видел в зеркале?

Он замер, сбитый с толку моим вопросом.

— Посмотри на себя, посмотри в зеркало, Эрик.

Он, задрожав, повернул голову к зеркалу, но закрыл глаза. Оно, единственное оставшееся, почти блестело потусторонним светом.