— Может, теперь тебе придется уговаривать саму себя, чтобы уйти? Хочешь ли ты домой или уже нет?

— Хочу. Я больше всего на свете хочу вернуться домой.

— Пожалуйста, верни меня домой, — попросила я.

— Тц-тц, не раньше, чем закончится эта история. Ты еще имеешь значение для сюжета, я чувствую это.

Этот сюжет уже сидел у меня в печенках, честное слово.

Ведьма какое-то время молчала, а потом вдруг перед носом у меня возникла маленькая хрустальная туфелька. Я машинально схватила ее.

— Ты меня порадовала, наконец-то стала покорной, — сказала Фея надменно, — возьми, если разобьешь ее, то я незамедлительно появлюсь.

Я скептически на нее посмотрела, и ведьма пояснила:

— Расценивай это, как благосклонность. Я хоть и не собираюсь отпускать тебя, пока ты не принесешь мне на блюдечке желаемый финал, однако могу помочь, если возникнут сложности. Так уж и быть.

— Например, с Румпельштильцхеным. Ты ведь обречена. Он не отпустит тебя. Он спутает все карты. И если поймешь, что твои чувства мешают тебя двигаться к цели, то позови меня, и я заберу их.

— Верно, Виталина. Или тебе больше нравится Анастасия, потому что так называет тебя сам Румпельштильцхен? — она расхохоталась

Виталина… Собственное имя закружилось вокруг, как сотни раздражающих комаров. И каждый их укус заставлял думать и вспоминать о том, что я сейчас проживаю чужую историю.

Но главная проблема заключалась даже не в этом, а совершенно в другом.

И совершенно не знаю, что с этом делать.

Я подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на себя — единственного реального человека в этом иллюзорном мире, но обратила внимание не на лицо. Эти рыжие, рыжие волосы, чужие, выдуманные. Как я их ненавидела: они были пламенем, которое напоминало о проклятии, были огнем, который грел и приковывал к себе. Они сводили с ума, потому что я привыкла к ним, как птица привыкает к клетке и погибает, покинув ее.

— Жалкая ты и никчемная, — сказала я отражению, или оно сказало мне. — Настолько отчаялась, что влюбилась в сказку? Он не реален. Ничего не реально, понимаешь? Соберись.

Один классик однажды написал, что чувство легче вырвать, когда оно только расцвело, сильное и прекрасное, иначе потом от него уже не получится избавиться. Я решила тоже вырвать любовь…

Даже в мыслях слово «любовь» вызывало невнятный ужас. Но было самым подходящим. Поэтому я собралась вырвать из сердца именно любовь, пока она не вросла в меня слишком глубоко, как неискоренимый сорняк.

И для этого мне не нужна была помощь старой карги — вот еще! — я сама справлюсь.

Принятое решение разорвать отношения с Румпелем показалось тихой гаванью, чем-то спокойным, верным, знакомым. Это необходимый побег. Влезая в привычный панцирь, я задышала ровнее и уже совсем пришла в себя, когда в дверь деликатно заскреблись.