Ну какая, к черту, любовь? Хотя я и без того знала, какая. Такая, что может стоить мне возвращения домой, а Румпелю — жизни. Очевидно, ничего хорошего она не могла принести ни ему, ни мне.

— Уже поздно, мне пора в замок.

Румпель наконец отпустил мою руку и, отступив, посмотрел с мрачным прищуром, словно в чем-то меня заподозрив.

— Ты можешь остаться со мной. Здесь, навсегда. Тебе не нужно возвращаться.

— Я не хочу тебя отпускать.

— Пожалуйста. — Я сама удивилась собственному протесту, который разгорелся внутри. — Отведи меня в замок.

— Я обидел тебя? — он вопросительно приподнял бровь. — Или напугал?

— Нет, просто мне надо подумать. Пожалуйста.

Хуже всего, что во мне проснулся иррациональный страх. Я почти поверила в то, что, если не сбегу сейчас, то навсегда останусь заложницей этого темного замка. Останусь пленницей любви, колдуна и сказки.

— Хорошо. Иди, раз хочешь.

Румпель взмахнул рукой, и между нами появился портал, полностью отделив нас друг от друга. Я не видела лица колдуна, но чувствовала, как он уязвлен и рассержен. Признаться в любви, а потом увидеть, как от тебя сбегают — это, наверное, очень неприятно.

— Какое второе желание ты загадал джину? — спросила я.

— Я пожелал ему свободы, — ответил колдун.

Переместившись в уже ставшую родной комнату, я сразу села на ковер и закрыла лицо руками. Спутанные мысли и чувства намеревались свести меня с ума.

Кто просил Румпельштильцхена в меня влюбляться? Кто заставлял его признаваться? Нечестно.

Я боялась, что станет слишком поздно… Что ж, вот и стало.

В комнате почему-то было холодно, и причина этому выяснилась почти сразу, едва я подняла голову — открытое настежь окно, через которое осенний ветер нагло заглядывал в спальню и гулял по ней. Только вот я его не открывала.

— Приятный сегодня вечер, не правда ли?

Фея-крестная сидела в кресле и держала в руках волшебное зеркало. Она улыбалась:

— Мне очень понравилось наблюдать за этой сценой. Надо же, великий колдун был так взволнован, что даже не заметил моего внимания. Как мило.

— Что ты здесь делаешь? — я сразу же поднялась и сжала кулаки.

— Пришла узнать, как у тебя дела и как скоро мне ждать свадьбу своей крестницы. Но вместо этого ты доставила мне удовольствие лицезреть ничтожность Румпельштильцхена. Он был таким жалким, когда признался и не получил взаимности.

— Да что ты вообще понимаешь?!

— А ты? — ведьма ухмыльнулась. — Не надейся, что, если он освободил джина, то отпустит и тебя.

Её слова полностью опустошили меня, забрав последние силы. Я махнула рукой и села на кровать, не желая больше говорить. А старая карга положила зеркало на стол, подошла и погладила меня по голове, почти ласково и заботливо.