Я отодвинула картину и снова вошла в сад. Чудовище все так же сидело в углу, напоминая раненого медведя. Услышав мои шаги, оно качнулось вперед и подняло мохнатую голову.

Какой ужас… Меня затошнило.

Я очень хотела послушаться, но вместо этого подошла ближе:

Этот вопрос был, наверное, одним из самых нелепых в этой ситуации. Чудовище взревело, и я не сразу поняла, что оно смеется, надрывно и истерично.

— Что случилось?! — оно резко повернулось ко мне и оскалилось, намеренно пытаясь напугать. — А на что это похоже, Анастасия?

Я отступила, стараясь не смотреть на его морду.

— Ну, у тебя был явно неудачный день.

Чудовище… Нет, все же это был Эрик. Он, словно разом лишившись всех сил, опустился на землю и уставился на алые цветы. Прошло какое-то время, прежде чем он заговорил:

— Помнишь, ты все не могла понять, зачем созывать всех незамужних девушек на бал? Да, это ведь странно. Но отец решил, что так у меня больше шансов найти настоящую любовь, которая снимет проклятие, пусть эта девушка и будет из низшего сословия — неважно. Отец, наоборот, сказал, что какая-нибудь сирота с фермы скорее полюбит чудовище, чем принцесса.

Кажется, пазл в моей голове начал складываться.

— Твое проклятие — это превращаться в монстра каждую ночь, пока не встретишь настоящую любовь?

— Да, или пока не завянут все цветы, — он указал на высохшие ошметки, — когда это случится, я навсегда останусь таким. Думаю, меня запрут в подземелье или будут выставлять на потеху публике.

— А ты, я гляжу, оптимист. Брось, не все так плачевно, — я немного успокоилась. — Цветов еще много, время есть. Кто тебя проклял?

Если честно, хотелось бы услышать, что виновник — Румпельштильцхен. В этом случае я бы пошла на какую угодно сделку с ним, чтобы заставить снять проклятие, но Эрик ответил:

Я сжала кулаки, снова пожелав этой старой карге самого дурного.

— И за что она тебя?

— За что? — удивился он, — разве она наказывает за что-то? Ей хватает любой мелочи, даже личной неприязни, чтобы разрушить чужую жизнь. Она прокляла меня в детстве. Мои родители не пригласили ее на праздник, и она сама пришла с подарком… С проклятием.

— Понятно, — я присела рядом с принцем, — значит, тебе нужно, чтобы тебя по-настоящему полюбили. Ты надеешься на Эллу?

— На самом деле я надеюсь на тебя.

Я рассмеялась и только потом спохватилась.

— Конечно, но после того, как ты меня увидела таким, у меня больше нет надежды.

— Нет, дело не в этом. Прости, что испугалась. Я просто не ожидала… Но в любом случае тебе нельзя надеяться на меня. Я ведь в любовь даже не верю, поэтому и проклятие снять не способна.

— Не веришь? — удивился Эрик. — Почему?

— Не то, чтобы не верю, — смутилась я, — скорее не воспринимаю ее как нечто великое и прекрасное.