Вместо нее появился нестабильный персонаж, от которого неизвестно чего ожидать.

— Жаль, — вдруг сказала она, немного успокоившись.

— Почему? — я застыла с рукой, протянутой к бруснике, такой же красной, как и плащ Эллы.

— Я хотела бы побывать на балу, — сухо пояснила она, — но мачеха меня туда никогда не пустит.

— А почему ты вдруг захотела на бал? Неужто тебе так понравился Эрик?

— Да, понравился. А тебе? — она пригвоздила меня пустующим взглядом. — Тебе ведь самой он понравился. Не думаю, что он принц, но ты права, он явно из богатой семьи.

— Мне Эрик неинтересен, а тебе никто не мешает встретиться с ним на балу.

Элла засмеялась, а потом провела по щеке, оставляя на коже темные следы от ягодного сока.

— Ох, Анастасия, ты всегда любила издеваться, — произнесла она с горечью, — я же сказала, что меня не отпустят.

Что-то в Элле все же вызывало жалость. Может, потому что она то и дело скованно сжималась, становясь более хрупкой, или сыграло роль ее отчаянное желание понравиться хоть кому-то. Перед глазами все еще стояла картина, когда она жадно потянулась к Эрику, как только увидела его приветливую улыбку. Но так или иначе, я почти ей посочувствовала.

— Надо верить в лучшее, вдруг Фея-крестная услышит твои желания и исполнит их.

Элла задумчиво на меня взглянула, и скулы на ее лице углубились, добавив живой красоте искусственности, как у мраморной статуи.

— Не знала, что ты настолько смелая, раз произносишь ее имя.

— А Фею-крестную кто-то боится?

Элла пожала плечами:

— Она пусть и не настолько сильная, как… — она прикрыла рот ладонью, чтобы приглушить голос, — Румпельштильцхен, но все же одна из самых могущественных созданий. А где могущество, там опасность.

Я впервые слышала о Румпельштильцхене, но вслух это не признала. Элла бы тотчас поняла, что с ее сестрой не все в порядке. А ее подозрения — это меньшее, что мне сейчас было нужно.

Сказка нагло пыталась вырваться из привычного сюжета с доброй феей-крестной и милой Золушкой, которая не ходит по лесам в плаще цвета крови. Стало душно, и я потянулась к верхним пуговицам плаща, чтобы снять его.

— Что ты делаешь? — Элла стремительно оказалась подле меня и схватила за руку, отцепляя ее от пуговиц. — Не смей.

Я даже не успела испугаться — просто молча уставилась на Эллу, которая тяжело дышала от злости и раздражения.

— Никогда не снимай этот плащ в лесу, ты меня поняла? — процедила она, — а лучше носи его на улице всегда. Эта услуга — моя тебе благодарность за изменившееся отношение. Не пренебрегай моей добротой.

Элла отпустила меня, вернулась к своей корзине и больше ни разу на меня не взглянула и не сказала ни слова, пока мы продолжали собирать ягоды.