И когда случится война, ему придется доказывать это на деле…

Подполковник доложил начальству о проведенном задержании, особо отметив самовольное вмешательство сыщика, которое и обеспечило нужный результат. Командир корпуса поблагодарил штафирку. Потом через телефон Алексеев связался с губернатором и ввел его в курс дела. В конце аудиенции генерал сокрушенно констатировал:

– Поляки спят и видят, как бы выскочить из наших дружеских медвежьих объятий. Жалко народ. А куда деваться? Сейчас они заигрывают с Австро-Венгрией. Но поглядите на их армию, с которой нам скоро воевать! С бору по сосенке. Самих австрийцев и немцев всего двадцать девять процентов от боевого состава. Еще восемнадцать – мадьяры, вояки приличные. Зато славян сорок семь процентов, румын – пять, и еще один процент армии составляют итальянцы. Больше половины состава ненадежны. И как Франц-Иосиф собирается вести их в бой?

Вечером в кабинете Сферина подполковник сообщил сыщику:

– Мы провели обыск у схваченных сегодня панов. Взяли много интересного. Самое важное нашли у судебного пристава. Должность скромная, но он величина! Правая рука сбежавшего Зарако-Зараковского, имеет собственную агентурную организацию, и знаешь где? В крепости Осовец.

Лыков сразу вспомнил:

– В конверте, что насобирала Мапететт, тоже был документ оттуда.

– Верно. Я срочно выезжаю туда. Улик, подсказок, зацепок считай, что нет. Вскрыть сеть будет трудно. Поехал бы ты со мной, а?

Алексей Николаевич растерялся:

– На каком основании? Я не в отпуске, а на службе. Кто меня отпустит?

– Сам говорил, что начальству сейчас не до тебя. Государь разъезжает, его надо караулить. Вот ты под шумок и того, посмотришь на крепость. Неужели не интересно?

– А ты мне прогонные выпишешь от Военного министерства?

Продан фамильярно усмехнулся:

– Алексей Николаич, побойся Бога! Ты человек со средствами, лесное имение скоро продашь.

– То есть помогать тебе я буду за свои деньги?

– Нахалы вы там все… Дай подумать.

– До завтра думай, а утром я еду в Осовец. К семи утра чтобы был как штык!

Глава 11. В крепости Осовец

Статский советник вызвал на допрос Вячиса. Тот явился небритый, с серым угрюмым лицом, замер у стола и уставился в пол.

– Ты обвиняешься в двух убийствах. Это лет двенадцать каторжных работ. Причем без шпионажа! Ну?

– Не пойму, о чем вы говорите, ваше высокородие.

– Я говорю о твоих делах с Зарако-Зараковским. Он был резидентом австро-венгерской разведки. А ты состоял при нем для поручений. Скажешь, какие поручения выполнял, – тебе это зачтется на суде. А не скажешь – намотают на полную катушку с фабрики Гергарди. Об этом я особо позабочусь.

Вячис замотал головой, по-прежнему разглядывая пол.