Это тоже очень хороший знак.

— Милая, никто не заставляет делать тебя то, что ты не хочешь. Эля предложила погулять всем вместе, потому что хотела, чтобы ты поближе познакомилась с ней и братьями.

— Но мы уже познакомились, — тихо отзывается Кэтти. — Мне очень понравилась Эля и маленький Робби. Богдан тоже… Извини, что опять все испортила, — добавляет подавленным голосом. — Я просто растерялась, но обещаю, что буду стараться держать себя в руках и не огорчать наших гостей.

— Ты ничего не испортила, детка, — твёрдо говорю я. — И тебе не нужно стараться быть кем-то другим.

Ни ради меня, ни ради Эли и братьев. Они полюбят тебя, Котёнок. Но ты должна понять, милая, Элина и мальчики — не гости. Они — наша семья. Нас стало больше и это прекрасно. Ты согласна со мной?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, папа, — слова Кэтти режут по сердцу, оставляя в груди глухую боль.

— Я стану самым счастливым в тот момент, когда ты поймёшь, что мир за стенами дома не так страшен и опасен, как тебе кажется. Я так сильно хочу показать тебе удивительные красивые места, города и страны, моря и океаны, горы и пустыни.

Мир удивителен, Котёнок.

— Я знаю, пап. Мне тоже хочется поехать с тобой… с вами.

— Однажды это случится, малыш, — обещаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Ты ей не сказал, — едва слышно шепчет Кэтти, и мое сердце в очередной раз болезненно сжимается.

— Что именно, малыш? — уточняю я, хотя отлично знаю, что имеет в виду Катарина.

— Ты ей не сказал, что я не могу выходить за пределы дома, — поясняет Кэтти.

— Я подумал, что будет лучше, если вы сначала познакомитесь, — искренне объясняю я. — Эля тоже очень волнуется, Котёнок.

И волновалась бы ещё сильнее, если узнала бы раньше о твоих особенностях.

— Мои особенности? — подняв голову, дочь смотрит на меня с укором. — Я уже не маленькая, папа. Не нужно постоянно оберегать меня.

— Я твой папа, милая, и всегда буду тебя оберегать, даже когда ты станешь совсем взрослая, — ласково улыбаюсь я. — Ты готова вернуться за стол?

— Ещё минутку, — просит Кэтти, виновато отводя взгляд.

— Конечно. Я побуду с тобой.

— Спасибо, папа. — с облегчением выдыхает Катарина. Она думала, что я уйду и оставлю ее в таком состоянии?

Через пятнадцать минут мы возвращаемся в гостиную.

Кэтти смущено улыбается немного бледной Элине, с трудом удерживающей на губах улыбку. В глубине радужных глаз затаилась тревога и неуверенность. Я ловлю ее взгляд, пытаясь зрительно передать, что для тревоги причин нет. У нас все хорошо, детка. Даже не думай о плохом. Мы наконец-то вместе после стольких лет. Я ещё никогда не был так счастлив, как сейчас, и сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты чувствовала то же самое. Каждый новый день.