Цикл реинкарнации к тому времени уже полностью сложился и обзавёлся сводом правил, а потому мне пришлось умолять Шэнь-нуна позволить тебе переродиться смертным. И пусть в каждой новой жизни ты бы не помнил обо мне, но ты продолжал бы жить. — Шэнь Вэй улыбнулся. — Он был против. Древним богам путь к перерождению заказан, ведь Шэнь-нун создал колесо реинкарнации силами собственной души, и если людей, волшебный народец и призраков оно принимало, то мощи настоящего божества попросту бы не выдержало. Выход был только один: Шэнь-нун должен был подавить все твои божественные силы и умыть твою душу, обратив её человеческой… Но для этого ему самому нужно было согласиться на смерть.

Своеобразный обмен, жизнь за жизнь: его свобода в обмен на твою.

— И что же он попросил взамен?

— Я должен вечно охранять Великую Печать. Существовать, пока существует она. И если когда-нибудь она падёт, я должен умереть вместе со всем призрачным племенем. — Пальцы у Шэнь Вэя были холодны как лёд. — И мне запрещено видеться с тобой. Если не смогу сопротивляться, то вытяну твою сущность досуха, и ты умрёшь, а твоя душа разлетится на осколки.

Отняв у Юньланя руку, Шэнь Вэй бережно погладил его по лицу и взял за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза.

— Это обещание я держал многие тысячи лет, — тихо произнёс он. — Но теперь Великая Печать разрушается, и это означает, что мой конец близок. Я собирался уйти тихо, не поднимая шума, но судьба столкнула нас вместе, и я… С той ночи, когда ты впервые полностью принадлежал мне… Нет, с того дня, когда ты снова преподнёс мне своё сердце, я больше не мог тебя отпустить. Я намеренно подменил воспоминания внутри священного древа, чтобы тебя обмануть, а затем я нарочно позволил тебе увидеть, из чего сделано твоё лекарство.

После этого я сбежал, чтобы ты пришёл за мной в преисподнюю, и показал тебе изменённые воспоминания Великой Печати. Всё это я сотворил, чтобы привязать тебя к себе. Чтобы ты не мог оставить меня. Чтобы по собственной воле решил последовать за мной навстречу смерти. — Пальцы Шэнь Вэя совсем заледенели, и с ростом его нервозности крепла и хватка, став уже немного болезненной. — И даже теперь, когда ты в пух и прах разнёс мой обман, я всё ещё пытаюсь заманить тебя на мою сторону. — Голос у него мучительно дрогнул. — Что ты выберешь? Умереть вместе со мной и вернуться к изначальному хаосу? Или позволишь избавить тебя от воспоминаний обо мне в этой жизни, чтобы нас более ничего не связывало? Тогда ты забудешь меня, а я впредь буду держаться от тебя подальше.

Сорвав пелену обмана, они, наконец, оказались на развилке, и Чжао Юньлань теперь чётко понимал, что ему предстоит.