После того как пропала Цирцея, сестры все время ходили как в воду опущенные, а если вдруг и нарушали молчание, то старались говорить тихо и связно, то есть так, как всегда добивалась от них младшая сестра. Совершенно безуспешно, кстати говоря, добивалась. Что ж, возможно, внутри нелепых оболочек, в которых расхаживали ведьмы, скрывалось какое-то подобие сердец, и в этом случае, как полагала Фланци, эти сердца треснули и разбились в тот день, когда Цирцея покинула своих сестер. Она покинула их и ушла неизвестно куда с ненавистью во взгляде, гневными словами на губах и глубокой печалью в своем сердце.

Фланци всегда считала Цирцею не такой, как ее сестры. Цирцея была способна любить и сочувствовать другим и считала, что Люсинда, Руби и Марта хватили через край с тем принцем. Говорила, что они слишком жестоко обошлись с ним. Считала ли сестричек-ведьм слишком жестокими сама Фланци? О, нет, нисколько. Она-то как раз считала, что ведьмы поступили совершенно правильно, решив проучить того надменного принца и превратить его в чудовище. Принц получил хороший урок, от которого едва не сошел с ума, и поделом ему. Зачем он разбил сердце Цирцеи? Почему так плохо обращался с ней? Пусть знает!

В конце концов, не для себя же старались тогда ведьмы? Не для себя. Для своей младшей сестры. А Цирцея не поняла этого, рассердилась на сестер, назвала их жестокими, обругала за то, что те наложили на принца проклятие, которое ни к чему хорошему не привело, напротив, едва не погубило несколько королевств.

Нет, не простит своих сестер Цирцея, даже разговаривать с ними никогда больше не захочет, Фланци почти наверняка была уверена в этом.

Чего же тогда ждать от визита Урсулы? С кошачьей точки зрения, морская ведьма могла, пожалуй, лишь вывести сестричек-ведьм из глубокой депрессии, охватившей их после ухода Цирцеи, а больше-то вряд ли что-нибудь.

Размышления Фланци прервал грохот, это Марта уронила стеклянный заварной чайник, и он разлетелся на мелкие кусочки, упав на покрытый черно-белой керамической плиткой пол кухни. Руби снова заплакала. Осколки стекла алмазами сверкали на полу. Урсула обняла Руби, чтобы успокоить ее.

— Фланци думает, что Цирцея никогда больше не захочет разговаривать с нами! — всхлипывала Руби, прочитавшая кошкины мысли. Вслед за Руби заплакали и ее сестры. Марта принялась выдирать себе волосы, следом за ней вцепилась в свою прическу Люсинда, и кухня начала напоминать сумасшедший дом.

— Девочки, перестаньте! — громко прикрикнула на сестер Урсула, и на стене кухни вдруг появилась тень настоящей, спрятанной внутри человеческого тела морской ведьмы — огромная и пугающая. — А ну-ка, замолчали все! — скомандовала Урсула.

И сестрички-ведьмы разом примолкли.