Оно было будто ненастоящее, будто его сделали из стекла и положили тут. Ралус что-то пробормотал, и вдруг я заметила, что на нас поднимается огромная волна. Таких волн я не видела даже в самые страшные шторма. Я хотела закричать, но Ралус зажал мне рот рукой.

А потом ничего не стало.

Моих рук и ног, моего живота.

Мои браслеты разлетелись брызгами.

Моя кожа растворилась.

Я очнулась от странной тишины. Вроде было тихо, но вместе с тем тысячи звуков мастерили, плели эту тишину, как Ярса свои браслеты. И запах. Я такого никогда не чувствовала и не могла объяснить, чем тут пахнет. На запястье левой руки белел шрам, толстый и покореженный, похожий на ветку, которую долго носило по морям. Он саднил и горел, будто я обожглась льдом. Ни одного браслета девочек у меня не осталось, только тот, что я сама себе сплела, самый первый, из старых ниток. Я прикрыла им шрам. И тут подслушала разговор и сразу положила его в свою копилку.

Кто-то: …но почему именно к нам?

Ралус: Озеро Тун так решило. Я просто просил о безопасном месте для нее.

Кто-то: Но ты же знаешь, мы не можем оставить ее тут надолго.

Ралус: А на сколько можете?

Кто-то: Никто не живет у нас больше трех дней.

Ралус (каким-то чужим голосом): Что мне делать?! Куда мне идти? Где ее спрятать? Я боюсь каждую минуту…

Кто-то: Но должен же быть кто-то?

Ралус: У нее есть тетка, сестра ее матери, но там ее сразу найдут, я уверен. И я даже не знаю, жива ли она.

Кто-то: Узнавай. Но поторопись, Ралус, Травнику это не понравится. И почему ты так уверен, что найдут?

Ралус: У него длинные руки. И везде глаза и уши. Если узнают о ее существовании… Даже братство не сможет ей помочь. Мне больно оставлять ее здесь, Смотритель. Одна, на чужой земле, даже не зная вашего языка… Но пока я не вижу другого пути: надо увезти ее как можно дальше от Империи.

Я не успела удивиться странному предположению, что я не знаю их языка, как кто-то тронул меня за руку, и я открыла глаза.

– Ты не спишь, я вижу. Ты слушаешь.

Рядом со мной сидела девочка. У нее были темные волосы (как у меня!) и светлые глаза (почти как у меня!), на ней было смешное короткое и легкое платье с очень красивым широким поясом, похожим на десять браслетов Ярсы, сотканных вместе.

Я первый раз сказала кому-то свое имя.

Уна! Меня зовут Уна! Я – Уна! Уна! Уна! Уна! Это мое имя! Я – Уна! Уна! Уна!

– Тише, тише, девочка моя, тише…

Ралус крепко прижал меня к себе и сказал кому-то:

– Она просто устала и перенервничала, озеро Тун…

– Понятно, – ответили ему.

Меня почему-то трясло. Головой я понимала, что веду себя странно, я была спокойной в голове, но тело содрогалось, рыдало, кричало, дергалось. Будто кто-то поселился внутри и тряс прутья клетки. Какие-то руки обняли меня сзади, теплые и большие, а другие – сунули мне в рот ложку с чем-то липким и сладким.