Когда кто-нибудь хочет написать мне письмо или что-то передать, то говорят: это для Лурды с Элиши. Понимаешь?

– Ты одна здесь с таким именем?

– Да уж… не одна. Есть еще несколько. Но можно сказать: это для Лурды с Элиши, у которой три дочки и которая живет в доме с красной калиткой.

– А могу я тоже зваться Лурдой?

– Знаешь, будет не очень-то удобно, ведь мы живем теперь под одной крышей. Позовет кто-нибудь «Лурда», а мы и знать не будем, кого именно зовут, тебя или меня, ты подумаешь, что меня, я подумаю, что тебя, и никто не выйдет к человеку.

– Или прибежим обе, – серьезно кивнула я.

– Вот-вот! Нет, мы придумаем тебе другое имя, чтобы не путаться.

– Тогда мне еще надо знать, как зовут всех твоих дочек.

– Вот сейчас и узнаешь, – сказала Лурда и крикнула: – Входите!

Вошли те три девочки, которых я уже видела. Они были очень похожи и одеты в одинаковые клетчатые платья с передниками. На руках у каждой – плетеные браслеты. Лурда называла мне их имена, и я запоминала по браслетам, как какую зовут. У Ярсы два браслета – серый с желтыми бусинами и зеленый. У Эрли – голубой с красными бусинами. У Тиры – желтый, оранжевый и красный. Я тоже хотела себе браслет. Я бы сделала его самым ярким, всех цветов, какие только встретила тут, на Элише. Я сказала об этом, и Ярса улыбнулась:

– Наш остров такой блеклый, тут и цветов-то почти нет. Вот если бы ты поехала на Патангу! Там даже деревья растут!

Я тут же решила, что попрошу Человека-Солнце отвезти меня на Патангу, ведь я никогда не видела деревьев. Лурда ушла, а девочки остались со мной, и Ярса стала учить меня плести браслеты из ниток. Она сказала, что можно брать только старые нитки, замусоленные оборвыши, которые взрослые уже выкинули, потому что им самим не хватает. Но плести из них было трудно, они постоянно рвались, и браслеты получались неровные, бугристые, как каменистая тропинка. В конце концов девочки захихикали и убежали. Я видела, что у них есть нитки, прекрасные цветные нитки, но они плели браслеты только себе, а мне не давали. Наверное, красивые браслеты может носить только тот, у кого есть имя и чья мама не лежит с камнем на шее на дне морском.

На третий день я уже смогла вставать и ходить по дому. Лурда радовалась, что я быстро поправилась, и говорила мужу:

– Как много сил в такой малышке! И какая она мужественная!

Дни шли, а у меня так и не было имени.

Я хотела придумать себе особенное имя. Имя, которое вместило бы в себя все: и мои черные волосы до колен, и остров, который меня вырастил, и Птицу, которая всюду летала за мной. Но оно должно быть красивым и не очень длинным. Я перебирала имена, что узнала здесь: Лурда, Ярса, Тира, Эрли, Маралла, Мьёрке… Все они были красивые, но не мои.