Дед промолчал, только звук телевизора сделал тише.

— Вот именно, что ни разу!

Я привыкла к тому, что ее никогда не было в моей жизни и не будет, оно и к лучшему.

— Кстати, если папаша решит объявиться, на порог не пускай, — решила раздать ценные указания, раз уж разговор зашел о ближайших родственниках.

— Это почему? — удивился дедуля, потирая макушку.

— В последний его визит у нас пропали две чашки из сервиза и пепельница. Скорее всего, загнал друзьям-алкашам. Потому ни-ни, — почувствовав себя хозяйкой положения, произнесла с интонацией и деловито направилась в душ.

Мерзкий день, видимо, и должен был закончиться так же погано. Подобные беседы я не любила, старалась избегать их, потому как единственное, что они вызывали у меня — раздражение.

В душе я пробыла минут пятнадцать, а потом в дверь начали так барабанить, что поняла: не выйду — вынесут вместе со стеной.

Выдохнула, завернулась в махровый халат, как в кокон, выскочила в холодный коридор и тут же уперлась носом в мужскую грудь. Мужскую? В нашем-то дружном женском серпентарии? Это было что-то новенькое, конечно!

— Ударилась? — поинтересовался незнакомец, коснувшись своим бархатным тембром моих ушей.

Я головой даже тряхнула, подумав, может, заснула и меня решили посетить эротические ночные грезы. Но нет, кругом была суровая коммунальная реальность. Все те же обои в мелкий цветочек на неровных стенах коридора. Подтеки на потолке и потертый линолеум под ногами.

— Ты ошибся этажом? — сделав шаг назад, сильнее затянула я пояс халата зачем-то.

— А у вас так принято здесь вопросом на вопрос? — улыбнулся он, скрестив руки на груди. Но при этом никакой враждебности в его тоне не слышалось, да и сам он вел себя достаточно дружелюбно. Ну и был весьма симпатичным.

Смуглая кожа, широкие плечи, проработанные косые мышцы пресса. Да, да, я успела рассмотреть тогда все в этом тусклом свете коридора. Особенно меня поразили глаза — такой насыщенный глубокий цвет. Сапфировые, словно россыпь камней.

— У нас здесь демократия, но лучше при старушках не произноси это слово, — улыбнулась я в ответ, чувствуя расположение к новому соседу.

Вряд ли он являлся сантехником или, прости Господи, чьим-то любовником, если учесть, что женской половине нашей коммуналки давно перевалило за семьдесят, и единственный из мужчин, кто их еще интересовал — это почтальон, приносящий в двадцатых числах пенсию.

Остальных они игнорировали, в том числе и моего деда.

— Что же, — развел он руками, пытаясь протиснуться в душ между мной и старым сервантом, — теперь моя очередь. Кстати, я через стену от тебя, если что… — смутившись, понизил он тон, — стучи. Приду на помощь. Даже ночью.

— Надеюсь, ты не храпишь, — цокнула я языком, подумав про себя, что теперь даже чихнуть буду бояться.