Слышать его дыхание, чувствовать жар кожи, изучать цвет радужки и наблюдать как она меняется в зависимости от освещения.

Мне по душе было с Андреем все. И я ни на минуту не пожалела, что когда-то выбрала его.

— Не спеши, — выдохнула, немного волнуясь о том, как пройдет встреча с Денисом.

После той беседы у меня на кухне ни я, ни Белов больше не общались с Королевым. Делали вид, что незнакомы, игнорировали друг друга, но мне прекрасно было известно, что Андрею не хватало своего приятеля. Дружбу не так просто уничтожить, по крайней мере, воспоминания о ней. А они раз за разом всплывали в памяти, и муж все чаще в разговорах упоминал имя Королева. Я пыталась уже навести мосты между ними, но все предыдущие попытки с треском провалились.

Время неумолимо бежало, что-то стирая, что-то новое преподнося, но радость наполняла душу, стоило подумать, как же нам повезло с Беловым. Близкие были рядом, а главное, здоровы и вполне счастливы.

Нина Яковлевна управляла фирмой наравне со своим зятем, который, кстати, принял меня, как родную, что, кажется, обрадовало всех. По крайней мере, у нас с Андреем камень с плеч упал. Да и муж выяснил все с родным отцом, избавившись от всех сомнений, что не давали ему спокойно дышать. Слишком долго он решал загадку: что связывало Юлю и его родителя, а когда услышал наконец-то, смог вытащить все иголки из-под своей кожи, позволяя ранам зажить. Каждый имел право на ошибку, но нельзя было отбирать шанс на прощение.

Мои тоже полюбили Белова и порой я даже испытывала муки ревности, наблюдая, как папа о чем-то секретничает с Андреем, не вводя меня в курс дела. Они много времени проводили вместе и слезы наворачивались на глаза в такие мгновения, ведь всего этого могло и не быть. Непросто открывать свое сердце собственному отцу, но я смогла. Опустило все и приняла, правда, взяв слово, что он больше никогда не притронется к алкоголю и он пообещал, а главное, выполнил ради меня и своих внуков.

В гостиной было не протолкнуться. Детский смех лился музыкой, самой чудесной на свете, от которой замирала душа и выступали слезы на глазах. Почувствовав, как щекотно стало в носу, я ближе прижалась к плечу родного человека, тихо произнеся самые важные на свете слова.

— Белов, ты лучший мужчина на свете. Люблю тебя. Безумно люблю.

— Да? — изогнул он бровь, покосившись на меня деловито. — Помнится, кто-то кричал и бил себя в грудь кулачками, заявляя, что с таким да ни за что.

— Неужели? — пожала я плечами, делая вид, что с памятью у меня проблемы и не только с ней. — Видимо, освещение тогда плохое было, не сразу рассмотрела все достоинства.

— Зато потом… — мурлыкнул этот котяра, уткнувшись носом в мою макушку. — Я тоже тебя люблю, Кать. За все. За то, что веришь в меня, идешь за мной, поддерживаешь.